Но они так невинно и горячо посмотрели в глаза капеллану, что на первый взгляд их трудно было в чем-либо заподозрить.
— Вы что тут делали?
— Мы молились, преподобный отец.
— Хорошо же вы молились, — перебил его надзиратель, — а что это у тебя, Колета, в кулаке?
— Я поймал прусака, — невинно сказал Колета, — он полз по Сватеку.
С этими словами он открыл ладонь, на которой лежало большое черное насекомое, раздавленное Колетой при попытке всунуть его в рот Сватеку в это священное время поста. Капеллан посмотрел на таракана и почувствовал, что его желудок отказывается повиноваться.
Он сел на стул и закричал:
— Негодяи! В этот святой час вы так отвратительно шалите. В то время…
Его мысли невольно возвращались к таракану…
— …в то время, когда церковь предписывает нам самую строжайшую умеренность и самый строжайший пост в еде и питии, в это время мерзавец Колета глотает тараканов. О, горе вам. Трижды горе этому негодяю, и горе вам, которые вместо молитвы…