— Господь прогневался на нас, что мы не чиним добрые дела, забыли нас теперь бродяжки и нищие, — говорили горожане, — вот взять, к примеру, покойного Кужму, он провалился во второй раз, но теперь уже насовсем.
Это была горькая правда — десять лет назад Кужма провалился на выборах, а теперь вместе с домом и семейством провалился в старую шахту.
А полицейский инспектор, становясь грозой местных жителей, возомнил себя всесильным.
После нищих, цыган и бродяг он было взялся и за веселых рудокопов. Однажды они, возвращаясь с рудника, шли с верхнего конца города на нижний и распевали горняцкую песню, старую песню рудокопов:
Вставай, Юро, колотушка стучит,
коли поздно придешь, не пустят в шахту.
Как пришел я поздно, в шахту не пустили,
да еще обушком побили.
Baszom вам az anyát[33]Венгерское ругательство. с вашими рудниками,
раз меня побили, работайте сами.
Когда они подошли к нижним воротам, на них обрушился пан Галаш.
— Вы чего верещите, поганые псы, — начал он беседу. — А что, как я отведу вас в магистрат?
— Для такого дела нужны двое, — вежливо ответил ему рудокоп Мартин Калаш, — один, который поведет, и второй, который послушается; понятно, старый седой осел?
И они двинулись дальше с песней:
Вставай, Юро, колотушка стучит,
коли поздно придешь, не пустят в шахту…