При этом он указал на внушительного вида санитаров, меланхолически стоявших у входа.
Поскольку добровольно пан Гейгула раздеваться не захотел, санитары набросились на него, проявив при этом такую ловкость, что уже через минуту он сидел в ванной, наполненной теплой водой, и снисходительно разрешил себя мыть. Потом его вытерли и надели на него парусиновые туфли и смирительную рубашку, а на голову колпак наподобие арестантского, и врач весьма любезно спросил его:
— Ну, как, вам уже лучше? Вы больше не слышите звона колоколов?
Он приблизился к нему и направил свет карманного фонарика прямо в глаза. Пан Гейгула немало повидал на своем веку, но подобного обращения еще не встречал. Он вырвал у врача фонарик и закричал, чтоб тот лучше себе посветил в задницу.
Тут-то он и попал в изолятор. Его положили в кровать, заделанную сеткой сверху и по сторонам, и вместе с кроватью затолкали в пустую маленькую комнату, где заперли на ключ.
Пан Гейгула остался в одиночестве. Сначала он кричал:
— Убийцы! Я вам покажу!
Потом орал:
— Не делайте глупостей, отпустите меня!
И в конце концов уснул.