Вообще вчера был один из прекраснейших дней на фронте, озаренный мыслями о славном дне рождения и ромом.
В восемь часов вечера капитан Альзербах слышал как будто канонаду. К этому времени он влил в себя уже полторы бутылки рому.
В девять вечера он приказал петь «ich hab’ einen Kameraden»[36]«Был у меня товарищ» (нем.). и открыл огонь залпами по русским окопам. В десять он видел уже зеленых чертей и оборвал телефонный провод, запутавшись в нем ногами.
Вскоре после этого денщик в темноте наступил ему на руку, что уже не могло разбудить капитана. Он спал как колода, уткнувшись лицом в солому.
И вот теперь такое разочарование: солнце высоко в небе, окопы пустые, и капрал Франк, приколотый к земле.
Постепенно капитан начал понимать: он знал, что такие вещи могут случиться на войне. Неприятель обходит позиции, и все попадают в плен.
— Himmel herzgott[37]Немецкое ругательство., — плюнул капитан среди этой ужасной тишины. — Пусть я болван, но только ради бога объясните мне, как же это случилось? Ведь я со своим батальоном занимаю запасные позиции?
Никто ему не ответил, окружающая природа лишь безмолвно подтверждала, что сегодня все возможно.
Капитан Альзербах вылез из окопов, чрезвычайно обеспокоенный великим покоем, царившим вокруг.
Сзади где-то горела деревня, и издали доносились глухие разрывы.