Но бравый солдат Швейк присутствия духа не терял и новое испытание выдержал с честью.
— Осмелюсь доложить, господин прапорщик, а к батальонному рапорту я все-таки пойду!
— Учтите, Швейк, ваша тупость вас до добра не доведет. Это subordinationsverletzung[91]нарушение субординации (нем.)., а время военное!
— Осмелюсь доложить, господин прапорщик, я понимаю, что время военное, но раз я все время допускаю subordinationsverletzung, пусть меня на батальонном рапорте и накажут. На то я и солдат, чтоб меня наказывали.
— Швейк, подлая тварь, никуда вы не пойдете!
Но бравый солдат Швейк покачал головой и, полон веры, надежды и святой готовности к новым мучениям, повторил:
— Осмелюсь доложить, по вашему вчерашнему приказу я пойду к батальонному рапорту.
Дауэрлинг бессильно плюхнулся на койку фельдфебеля Вагнера и обреченно прошептал:
— Зондернуммер, хоть вы его отговорите! Получите на пиво.
Фельдфебель Зондернуммер начал уговоры. Камень — и тот дрогнул бы от его слов. Он начал с того, что Швейк должен знать свое место, как всяк сверчок свой шесток. Бунтом он ничего не добьется и лишь породит очередное насилие. Ведь только представить себе последствия такого упрямства!