На другой день он решил, что не стоит торопиться с покупкой. А ежели Ваничкова придет и сама чего попросит, тогда видно будет.
Но бабка не показывалась у него три года.
«До чего противная бабка, — подумал он. — Ходит мимо, и ничего-то ей не нужно, а у меня как раз такое доброе намерение помочь ей. Ладно, посмотрим, чья возьмет, — она еще приползет ко мне на коленях».
Прошли четыре года, и ничего, совсем ничего. Сколько раз видел он ее из окна на улице, а к нему наверх она не поднималась.
«Ишь, хвост задирает, — говорил он себе. — Мне ее просто жаль. У меня такое доброе намерение помочь ей, а она ходит, задрав хвост, и ко мне — ни ногой».
Пять лет прошло. Бабка не идет.
«Ну, погоди, — решил он наконец. — Придешь как миленькая, приползешь. Я тебе задам копоти, и поглядим тогда, чья возьмет».
И он дождался. Она пришла к нему, согнувшись в поклоне, и приниженно попросила:
— Милостивый государь, уж как бы я хотела, чтоб меня взяли в нашу богадельню.
Он с торжествующим видом сидел на стуле и, глядя на нее, радостно воскликнул: