Последнее он проговорил с какой-то странной интонацией, от которой по спине у меня пробежали мурашки. Все же я снова отказался от его предложения, после чего он ушел, громко выражая свое неудовольствие.
Он сдержал слово и после обеда пришел с пистолетом и привел еще двух господ, вид которых тоже мало располагал к себе. Тем не менее они утверждали, что явились лишь затем, чтобы мне не страшно было идти одному с паном Арпадом Кичибазаном. Потому что позади заброшенной турецкой крепости, возможно, стоят табором цыгане. Чтобы я не боялся, для пущей убедительности они продемонстрировали мне фокоши — отличные крепкие трости с топориком вместо набалдашника.
Помню, они взяли меня под руки и дружески потащили из номера по лестнице, затем по улице к дороге на Вараждин.
В этой спешке мне пришла в голову мысль несколько странная, но в Каниже вполне уместная.
— Друзья дорогие, — попросил я, — только ради бога не ведите меня мимо полицейского участка.
Они остановились, и Арпад Кичибазан строго спросил:
— Miert baratom? — Почему, приятель?
— Нельзя, чтоб они меня видели.
— Почему ж это им нельзя тебя видеть? — перешел на «ты» пан Кичибазан.
— Я в бегах.