Оба шли туда со своими учебниками греческого языка, как на казнь, между тем как пан Губер смотрел на них с кафедры глазами удава, который гипнотизирует брошенного ему в клетку поросенка так, что тот цепенеет на месте.
— Начинайте читать с четвертой фразы заданного, Заградка, — произнес ледяным тоном пан Губер.
Заградка, удрученный, прочел:
— «Правда только одна. Отец имеет два глаза, мать и сестра — четыре. Я вырастил собаку, которая бегает и спит».
— Довольно. Переведите!
Заградка всячески старался отдалить казнь. Он долго вытирал нос, наконец в отчаянии воскликнул:
— Виноват, пан учитель!
Потом тихим голосом перечел еще раз первое предложение: «Правда только одна» — и захныкал, загудел:
— Виноват, прямо из головы выскочило, как по-гречески «правда».
Учитель махнул рукой, и Заградка, застыв у доски, увидел, как он слюнит карандаш и ставит в журнале большую, толстую единицу. Пришла очередь Розточила. Мрачный и хмурый, он не стал плакать.