Хам. Да, я сделал это, потому что папаша неисправимый пропойца. (Сильное негодование в зале.)
Ной (закрывая лицо, восклицает с волнением). О мои опозоренные седины!
Председательствующий (строго). Послушайте, подсудимый, будь господин Ной даже совсем незнакомым вам человеком, и то недопустимо называть его так. А ведь он вам отец! (Волнение в зале.)
Госпожа Ной (кричит подсудимому с галереи). Негодяй!
Председательствующий (продолжает). Итак, подсудимый, расскажите нам все откровенно. С каким умыслом вы задирали отцу рубашку?
Хам. Без всякого умысла.
Председательствующий. Послушайте, подсудимый, родному отцу ни с того ни с сего не задирают рубашку. Безусловно, вы совершили это с обдуманным намерением. Расскажите нам откровенно, каков был ваш умысел, это облегчит вашу участь. Нельзя же предполагать, что вы так вдруг, не подумав, начали стаскивать с отца рубашку, воспользовавшись его глубоким сном.
Общественный обвинитель. А вы знали, что кругом было много прохожих?
Хам. Знал!
Защитник. Скажите, господин Хам, не были вы тогда тоже в состоянии опьянения?