— Уважаемое собрание, принципы эти, исключительные и прекрасные принципы, вдохновили меня до такой степени, что я осмеливаюсь просить вашего доверия…
И вдруг, упав на сиденье, заорал:
— Варвары!
И горько зарыдал, в то время как пан Йозеф Патрный в дверях муниципалитета протягивал бледному Вачленяку правую руку вместе с золотой монетой и говорил:
— Таким вы мне нравитесь, Вачленяк!
И Вачленяк, к которому возвращалось благоразумие, прошептал:
— В башке что-то сдвинулось, пан депутат…
Первое апреля пана Фабианека
Гордиан Матей Фабианек был старым холостяком, а Убальда Енофефа Третерова, его экономка, — старой девой.
Так они и жили в страхе божьем долгие годы, он курил трубку и, где бы ни сидел со своей трубкой, везде сыпал пепел. Она этот пепел самоотверженно собирала и все двадцать пять лет говорила с отчаянием: