— Ты бы постыдилась, Марта, вернулась бы наконец к своему мужу.
И, к несчастью, сказал я это слишком громко, так что могли слышать женщины, торговавшие дынями, лимонами, апельсинами, финиками и кукурузными лепешками.
— Ты разве не знаешь, — ответила Марта сконфузившись, — что муж не имеет права попрекать свою жену любовниками перед другими женщинами.
О таком правиле, синьор, я не слышал и потому опять сказал:
— Стыдись!
Едва я это вымолвил, как она обхватила меня, а силища ей в наследство от папаши досталась как у парохода, — и вот уже лечу я в Каналоццо, мадонна миа. — Смотрите, мы уже на молу Рива-делли-Скьявони, синьор, добавьте пол-лиры, пожалуйста!
Тронутый его горем, я добавил пол-лиры и пожал ему руку.
— Синьор, — донесся до меня на берег крик гондольера, — если захотите куда-нибудь поехать, не забудьте о несчастном Витторе под Понте-ди-Риальто.
Уходя, я услышал позади себя песню Витторе, который заманивал иностранцев на свою гондолу:
Caro fio, puto mio,
ve polè, licar i dei, se xè bei,
no xé per mi…