К десяти часам на станции стало людно. Начальник станции ходил по платформе, и когда его взгляд падал на место, где стоял Кокошка с ктитором, он не мог удержаться от улыбки.
Кокошка был в полной ветеранской форме, с галунами и золотыми нашивками, а ктитор рядом с ним стоял в черном сюртуке, бледный и торжественный, ибо близился славнейший момент его жизни.
Послышался гудок, и вдали раздалось пыхтение локомотива. На платформе собралось много зевак. Кокошка и ктитор держались в стороне от этого сброда. Поезд подъехал к станции. Ветеран Кокошка, сопутствуемый ктитором, подошел к начальнику станции и сделал под козырек.
— Будьте любезны, где высокопоставленное лицо?
— Вон в том вагоне, где жандармы, которые охраняют его превосходительство.
— Ах, жандармы? — тем лучше!
Кокошка подскочил к вагону, ктитор за ним, и оба закричали:
— Хох! Хох! Хох!
Поезд тронулся, и один из жандармов недовольно выглянул в окно.
— Хох! Хох! Хох! — восторженно кричал ветеран.