"О! я хочу сказать... только что-нибудь въ этомъ родѣ; не вдовьи, разумѣется, а нѣсколько-похожіе на чепчики мистриссъ Джемисонъ". Это усиліе обуздать себя было началомъ трепетныхъ движеній головы и рукъ, которыя я съ-тѣхъ-поръ видѣла постоянно у миссъ Мэтти.
Вечеромъ въ тотъ день, когда мы услышали о смерти мистера Голбрука, миссъ Матильда была очень-молчалива и задумчива; послѣ молитвы она призвала Марту и потомъ не рѣшалась сказать, что хотѣла.
-- Марта! сказала она наконецъ: -- ты молода... и потомъ замолчала. Марта, чтобъ напомнить ей о ея недоконченной рѣчи, сдѣлала поклонъ и сказала:
-- Да-съ, точно-такъ; двадцать-два года съ прошлаго октября.
-- А, можетъ-быть, Марта, ты когда-нибудь встрѣтишь молодаго человѣка, который тебѣ понравится и которому понравишься ты. Я сказала, чтобъ у тебя не было поклонниковъ; но если ты встрѣтишь такого молодаго человѣка и скажешь мнѣ, а я найду, что онъ человѣкъ достойный, я не буду препятствовать, чтобъ онъ приходилъ видѣться съ тобою разъ въ недѣлю. Сохрани Боже! сказала она тихо:-- чтобъ я причинила скорбь юнымъ сердцамъ.
Она говорила объ этомъ какъ о весьма-отдаленномъ случаѣ, и нѣсколько удивилась, когда Марта отпустила ей торопливый отвѣтъ:
-- Вотъ сударыня Джимъ Гэрпъ, столяръ, выработываетъ три съ половиной шиллинга въ день, и росту шесть футовъ одинъ дюймъ; женихъ хоть куда; если вы разспросите о немъ завтра утромъ, всякій скажетъ, какой у него степенный нравъ; онъ будетъ радъ-радёхонекъ прійдти завтра вечеромъ -- вотъ право слово.
Хотя миссъ Мэтти была испугана, однако она покорилась судьбѣ и любви.