Я не могу въ-точности вспомнитъ времени, но думаю, что миссъ Дженкинсъ написала особенно много писемъ въ 1805 году, по случаю своего путешетствія къ какимъ-то друзьямъ близь Ньюкэстля на Тайнѣ. Эти друзья были коротко-знакомы съ начальникомъ тамошняго гарнизона и слышали отъ него о всѣхъ приготовленіяхъ, чтобъ отразить вторженіе Бонапарта, которое многіе предполагали при устьѣ Тайна. Миссъ Дженкинсъ, какъ видно, была очень-испугана, и первая часть ея писемъ была часто писана хорошимъ, понятнымъ англійскимъ языкомъ, сообщавшимъ подробности о приготовленіяхъ, дѣлаемыхъ въ томъ семействѣ, у котораго она гостила, противъ ужаснаго событія: объ узлахъ платьевъ, уложенныхъ, чтобъ все было наготовѣ на случай бѣгства въ Альстонъ Муръ (дикое нагорное мѣсто между Нортумберлендомъ и Кумберландомъ); о сигналѣ, который долженъ быть поданъ для побѣга и объ одновременномъ явленіи подъ знамена волонтеровъ -- сигналъ долженъ былъ состоять (какъ мнѣ помнится) въ звонѣ колоколовъ особеннымъ, зловѣщимъ образомъ. Въ одинъ день, когда миссъ Дженкинсъ съ своими хозяевами была на обѣдѣ въ Ньюкэстлѣ, этотъ предостерегательный сигналъ былъ точно поданъ (поступокъ невесьма-благоразумный, если только есть какая-нибудь правда въ нравоученіи, заключающемся въ баснѣ о Мальчикѣ и Волкѣ), и миссъ Дженкинсъ, едва-оправившаяся отъ страха, описала на слѣдующій день ужасный испугъ, суматоху и тревогу и потомъ, нѣсколько оправившись прибавила: "Какъ пошлы, любезнѣйшій батюшка, кажутся наши вчерашнія опасенія въ настоящую минуту спокойнымъ и прозорливымъ умамъ!" Здѣсь миссъ Мэтти прервала чтеніе словами.
-- Но, душенька, они совсѣмъ не были ни пошлы, ни ничтожны въ то время. Я знаю, что сама я часто просыпалась нѣсколько разъ ночью, воображая, будто слышу топотъ французовъ, входящихъ въ Крэнфордъ. Многіе поговаривали, что хотятъ спрятаться въ солекопни: тамъ говядина сохранилась бы прекрасно и только мы пострадали бы отъ жажды. Отецъ мой говорилъ цѣлый рядъ проповѣдей на этотъ случай; однѣ утромъ, о Давидѣ и Голіаѳѣ, чтобъ побудить народъ сражаться заступами или кирпичами, еслибъ это было нужно; а другія вечеромъ, въ доказательство, что Наполеонъ былъ все-равно, что Аполліонъ и Аббадона. Я помню, батюшка полагалъ, что его будутъ просить напечатать эти послѣднія; но приходъ былъ, можетъ-быть, доволенъ и тѣмъ, что слышалъ ихъ.
Питеръ Мармадукъ Арлей Дженкинсъ ("бѣдный Питеръ!", такъ миссъ Мэтти начала называть его), былъ въ Шрюсбюрійской Школѣ въ то время. Пасторъ принялся за перо и еще разъ обратился къ своей латыни, чтобъ переписываться съ этимъ мальчикомъ. Ясно, что письма мальчика были, что называется письмами на-показъ. Они были наполнены превыспренними описаніями, дававшими отчетъ о его ученіи и умственныхъ надеждахъ разнаго рода съ изреченіями изъ классиковъ; лишь время отъ времени животныя побужденія вырывались такими выраженіями, напримѣръ, написанными съ дрожащей торопливостью, послѣ того, какъ письмо было осмотрѣно: "Милая матушка, пришлите мнѣ пирожнаго и положите туда побольше лимоновъ". Милая матушка, вѣроятно, отвѣчала сынку только пирожнымъ и сластями, потому-что писемъ ея тутъ не было, но за-то была цѣлая коллекція пасторовыхъ писемъ, на котораго латинь въ письмахъ сына дѣйствовала подобно трубѣ на старую военную лошадь. Я немного понимаю въ латини, конечно, и этотъ слогъ, служащій къ украшенію, невесьма-полезенъ, какъ мнѣ кажется, по-крайней-мѣрѣ, судя по отрывкамъ, которые я припоминаю изъ писемъ пастора; одинъ былъ такого рода: "этотъ городъ не находится на твоей ирландской ландкартѣ; но Bonus Bernardus non videl omnia, какъ говорятъ proverbia". Теперь становилось очень-ясно, что "бѣдный Питеръ попадался во многія бѣды". Тутъ были письма высокопарнаго раскаянія къ отцу въ какомъ-нибудь нехорошемъ поступкѣ, и между ними дурно-написанная, дурно-запечатанная, дурно-адресованная, запачканная записка: "Милая, милая, милая, милѣйшая матушка, я исправлюсь непремѣнно, только пожалуйста не сердитесь на меня, я этого не стою, но я сдѣлаюсь добрымъ, дорогая матушка".
Миссъ Мэтти не могла говорить отъ слезъ, когда прочитала эту записку. Она подала мнѣ ее въ молчаніи, потомъ встала и отнесла въ самые сокровенные ящики своей спальни, боясь, чтобъ, какъ-нибудь случайно, не была она сожжена.
-- Бѣдный Питеръ! сказала она: -- онъ всегда попадался въ бѣды; онъ былъ слишкомъ-легковѣренъ. Завлекутъ его въ дурное, а потомъ и поставятъ въ-тупикъ; но онъ былъ слишкомъ-большой охотникъ до проказъ; никакъ не могъ удержаться, чтобъ не подшутить. Бѣдный Питеръ!
Часть вторая.
I.
Бѣдный Питеръ.
Карьера бѣднаго Питера развертывалась передъ нимъ очень-пріятно, устроенная добрыми друзьями, но Bonus Bernardus non videt omnia тоже въ этомъ начертаніи. Онъ долженъ былъ пріобрѣсть почести въ Шрюсбюрійской Школѣ, увезти ихъ съ собою въ Кембриджскій Университетъ, а послѣ его ожидало пасторское мѣсто -- подарокъ крестнаго отца сэра Питера Арлея. Бѣдный Питеръ! доля его въ жизни была весьма-различна отъ того, чего надѣялись и чего ожидали его друзья. Миссъ Мэтти все мнѣ разсказала и я думаю, что это было для нея большимъ облегченіемъ.
Онъ былъ любимцемъ матери, которая хвалила до безумія всѣхъ своихъ дѣтей, хотя, можетъ-быть, нѣсколько страшилась высокихъ свѣдѣній Деборы. Дебора была любимицей отца, и когда онъ разочаровался въ Питерѣ, она сдѣлалась его гордостью. Единственная почесть, привезенная Питеромъ изъ Шрюсбюри, была репутація самаго добраго мальчика на свѣтѣ и школьнаго зачинщика въ шалостяхъ. Отецъ разочаровался, но рѣшился поправить дѣло по-мужски. У него не было средствъ отдать Питера къ особому учителю, но онъ могъ учить его самъ, и миссъ Мэтти много мнѣ говорила о страшныхъ приготовленіяхъ насчетъ словарей и лексиконовъ, сдѣланныхъ въ кабинетѣ отца въ то утро, когда Питеръ началъ курсъ.