-- Бѣдная Феба! сказала я, вернувшись мысленно къ ребенку, котораго она несла на рукахъ цѣлыя сотни миль.
-- Ахъ, вы говорите справедливо! Я никогда не думала, что взрощу ее, когда она занемогла въ Чундерабадѣ; но этотъ добрый, ласковый Ага Дженкинсъ принялъ насъ къ себѣ въ домъ, что, конечно, спасло се.
-- Дженкинсъ! сказала я.
-- Да, Дженкинсъ. Вѣрно, всѣ изъ этой фамиліи добры; вотъ хоть эта добрая старая дама, которая приходитъ каждый день брать Фебу гулять...
Но въ головѣ моей мелькнула мысль: не пропавшій ли Питеръ этотъ Ага Дженкинсъ? Правда, многіе увѣдомляли о его смерти; но и то правда, что нѣкоторые разсказывали, будто онъ возвысился до степени великаго тибетскаго ламы. Миссъ Мэтти думала, что онъ живъ. Я хотѣла освѣдомиться.
Частъ третья и послѣдняя.
I.
Помолвлены.
Былъ ли Ага Дженкинсъ въ Чундерабаддадѣ "бѣднымъ Питеромъ" изъ Крэнфорда, или нѣтъ? какъ сказалъ кто-то -- вотъ въ чемъ вопросъ.
У меня дома, когда людямъ нечего больше дѣлать, меня осуждаютъ за недостатокъ скромности. Нескромность -- это мой главнѣйшій недостатокъ. У каждаго есть свой главнѣйшій недостатокъ, нѣчто въ родѣ отличительной черты характера, pièce de resistance для нападокъ друзей, на который они обыкновенно и нападаютъ съ усердіемъ. Мнѣ надоѣло получать упреки въ нескромности и въ неосторожности, и я рѣшилась, по-крайней-мѣрѣ на этотъ разъ, выказать себя образцомъ благоразумія и мудрости. Я даже и не намекнула о моихъ подозрѣніяхъ относительно Аги. Я хотѣла собрать доказательства и изложить ихъ дома передъ батюшкой, семейнымъ другомъ обѣихъ миссъ Дженкинсъ.