Руфь вздохнула легче, видя что ночь миновала: вскорѣ неизвѣстность должна была кончиться и приговоръ, каковъ бы онъ ни былъ, къ жизни или къ смерти, долженъ былъ быть узнанъ. Руфь становилась больна отъ тоскливаго ожиданія; она была почти готова войти въ комнату и узнать истину. Но тутъ ей послышалось движеніе; оно не было ни громкимъ, ни быстрымъ какъ при какомъ-нибудь особенномъ случаѣ; потомъ снова все стихло. Руфь сидѣла свернувшись на полу, прислонивъ голову къ стѣнѣ и обвивъ руками колѣна. Она продолжала прислушиваться. Между тѣмъ больной благополучно пробудился отъ долгаго, крѣпкаго и благотворнаго сна. Мать его просидѣла всю ночь подлѣ его постели и теперь только впервые перемѣнила положеніе; она рѣшилась даже дать потихоньку нѣкоторыя приказанія старой кормилицѣ, все время дремавшей въ креслѣ на-готовѣ къ исполненію приказаній своей госпожи. Мистриссъ Беллингемъ подошла на цыпочкахъ къ двери, сердясь на себя за то, что ея отяжелѣвшіе, усталые члены производили легкій шумъ. Она чувствовала непреодолимую потребность выйти на нѣсколько минутъ изъ этой комнаты, гдѣ провела безсонную ночь. Она видѣла, что кризисъ миновалъ и душевное облегченіе заставило ее почувствовать утомленное и раздражонное состояніе тѣла, остававшееся незамѣченнымъ все время, пока она находилась въ тревожномъ ожиданіи.
Она тихо отворила дверь въ коридоръ. Руфь вскочила на ноги при первомъ скрипѣ замка. Губы ея стиснулись и онѣмѣли отъ бросившейся въ голову крови; казалось ей не выговорить ни слова. Она стояла прямо передъ мистриссъ Беллингемъ.
-- Что съ нимъ, скажите мнѣ?
Въ первую минуту мистриссъ Беллингемъ была поражена этимъ бѣлымъ видѣніемъ, будто выросшимъ изъ пола. Но быстрый, надменный умъ ея въ мигъ сообразилъ дѣло. Это та самая женщина, которая увлекла въ развратъ ея сына; помѣшала ея любимому плану женить его на миссъ Донкомбъ; мало того, это настоящая причина его болѣзни и ея горькой, тоскливой тревоги; это смертельная опасность для него въ настоящее время. Если мистриссъ Беллингемъ когда-нибудь провинилась въ невѣжливости, не отвѣчая на вопросы, то это въ настоящемъ случаѣ. Съ минуту она колебалась не пройти ли ей молча. Но Руфь ждала и повторила вопросъ:
-- Скажите мнѣ, ради-бога, что съ нимъ? будетъ ли онъ живъ?
Мистриссъ Беллингемъ подумала, что если она не отвѣтитъ, то пожалуй эта отчаянная женщина ворвется въ комнату.
-- Онъ спалъ хорошо; ему лучше, выговорила она.
-- Боже мой! благодарю тебя! прошептала Руфь, припадая спиною къ стѣнѣ.
Этого было уже слишкомъ. Это жалкое созданіе смѣетъ благодарить Бога за спасеніе сына мистриссъ Беллингемъ; точно она ему не чужая, что смѣетъ обращаться за него къ Богу. Мистриссъ Беллингемъ устремила на нее холодный, презрительный взглядъ, который вонзился въ Руфь какъ ледяная стрѣла и заставилъ ее съ трепетомъ отодвинуться.
-- Послушайте, милая, произнесла мистриссъ Беллингемъ: -- если въ васъ сохранилось еще хотя сколько-нибудь чувства и приличія, то надѣюсь, вы не станете покушаться войти въ эту комнату.