Онъ умолкъ, но поднимаясь на ноги чтобы исполнить его волю, Руфь взглянула сквозь слезы ему въ лицо. Губы его шевелились въ нѣмой, горячей молитвѣ; она поняла, что онъ молится за нее.
Онъ не могъ заснуть въ эту ночь, хотя спокойное положеніе облегчило его боль. Передъ нимъ, какъ въ бреду, развертывались возможныя въ будущемъ событія, принимая самыя странныя и причудливыя формы; онъ видѣлъ Руфь во всѣхъ видахъ и мѣстностяхъ; обращался въ ней со всѣмъ что только могъ придумать наиболѣе способнаго тронуть ее и расположить къ раскаянію и добродѣтели. Подъ утро онъ заснулъ, но и сны его были полны той же мысли: онъ хотѣлъ говорить, но звукъ не давался его голосу, а она бѣжала, бѣжала безъ остановки къ черному, глубокому пруду.
Но видѣнія стушевались въ глубокомъ снѣ. Мистеръ Бенсонъ былъ пробужденъ стукомъ въ дверь, какъ-будто уже повтореніемъ слышаннаго имъ сквозь сонъ.
То была мистриссъ Гогсъ. Она вошла при первомъ словѣ позволенія.
-- Ахъ, сэръ, вѣдь молодая-то леди кажется очень больна; не пойдете ли вы со мною къ ней.
-- Чѣмъ она больна? спросилъ онъ, сильно встревоженный.
-- Какъ-будто совсѣмъ спокойна, сэръ; но мнѣ кажется, что она ужь умираетъ, вотъ что, сэръ.
-- Ступайте; я сейчасъ приду, отвѣтилъ онъ; у него замерло сердце.
Не прошло минуты какъ онъ уже стоялъ вмѣстѣ съ мистриссъ Гогсъ у постели Руфи. Она лежала неподвижно какъ умершая; глаза были закрыты и на блѣдное лицо легла печать страданія. Она молчала, пока они говорили, хотя немного спустя имъ показалось, что она силится что-то сказать; но у нея не было силъ и она лежала нѣма и безъ движенія. На ней было все ея платье, какъ было наканунѣ, кромѣ чепца, хотя добрая и внимательная мистриссъ Гогсъ припасла ей ночной нарядъ, лежавшій на маленькомъ комодѣ, который служилъ туалетомъ. Мистеръ Бенсонъ протянулъ руку чтобы пощупать ея слабый, лихорадочный пульсъ, и когда опустилъ ея руку, она тяжело упала на постель, какъ-будто членъ уже безжизненнаго тѣла.
-- Вы давали ей чего-нибудь поѣсть? заботливо спросилъ онъ у мистриссъ Гогсъ.