-- Отвѣчай же мнѣ, чувствуешь ты еще что-нибудь послѣ паденія?
-- Нѣтъ, такъ, почти ничего. Ты не сиди, Фэсъ, эту ночь.
-- Объ этомъ нечего толковать, Сорстанъ,-- буду сидѣть. А если ты станешь противорѣчить, то я примусь за твою спину и налѣплю на нее пластырь. Объясни мнѣ что значитъ это "почти ничего". А насчетъ меня чтобы ты былъ спокоенъ, такъ я тебѣ вотъ что скажу: тебѣ вѣдь извѣстно, что я еще никогда до этого не видывала горъ; теперь онѣ меня такъ поразили, что мнѣ ужь и не заснуть. Я должна не спать первую ночь и караулить какъ бы онѣ не свалились на землю и не придавили всѣхъ насъ. Теперь отвѣчай ты на то что я у тебя спрашивала.
Миссъ Бенсонъ имѣла обычай всегда настоять на своемъ; если она чего желала, то желала сильно, съ толкомъ, и другіе уступали ей волей-неволей. Къ десяти часамъ она уже хозяйничала полнымъ властелиномъ въ маленькой комнатѣ Руфи. Всѣ обстоятельства какъ нельзя болѣе располагали ее къ участію въ больной; самая зависимость отъ нея этого безпомощнаго существа склоняла къ нему ея сердце. Впродолженіе ночи ей показалось, что въ симптомахъ болѣзни произошло нѣкоторое улучшеніе и ей было пріятно, что оно послѣдовало именно тогда, когда больная перешла на ея попеченія.
А больной было лучше, это ясно. Въ глазахъ проявилось какъ-будто больше сознанія, хотя судя по тоскливому, безпокойному выраженію лица, страданія все еще были очень сильны. Около пяти часовъ утра, когда ужь впрочемъ совсѣмъ разсвѣло, миссъ Бенсонъ показалось, что губы больной шевелятся, будто что-то произнося. Она наклонила къ нимъ ухо.
-- Кто вы? спросила Руфь самымъ слабымъ шопотомъ.
-- Миссъ Бенсонъ, сестра мистера Бенсона, отвѣчала та.
Этотъ отвѣтъ ничего не объяснилъ Руфи; напротивъ того у нея, слабой тѣломъ и духомъ, задрожали губы и въ глазахъ выразился страхъ, какъ у малаго ребенка, который проснувшись видитъ чужое лицо, а не знакомыя, милыя черты матери или кормилицы, способной успокоить его трепещущее сердце.
Миссъ Бенсонъ взяла ея руку и начала ее ласково поглаживать.
-- Не бойтесь, душечка; я вамъ другъ, я приѣхала затѣмъ, чтобы ходить за вами. Не выпьете ли теперь немножко чаю, моя милая?