-- Фэсъ! Фэсъ О прошу тебя, не говори такъ о невинномъ младенцѣ, котораго Богъ посылаетъ матери можетъ-быть для того, чтобы возвратить ее къ нему. Припомни ея первыя слова -- голосъ природы, вырвавшійся изъ ея сердца! Не обращается ли она къ Богу, не примиряется ли съ нимъ -- "я буду достойною!" Это преобразовываетъ ее. Если до сихъ поръ она была себялюбива и легкомысленна, то вотъ вѣрное средство заставить ее позабыть о себѣ, выучиться думать и заботиться о другихъ. Выучи ее (а не выучатъ люди, то выучитъ Богъ) уважать своего ребенка, и это уваженіе отклонитъ отъ нея всякій грѣхъ, возстановитъ ея чистоту.
Мистеръ Бенсонъ былъ сильно возбужденъ; онъ самъ себя не узнавалъ, но въ этотъ долгій вечеръ онъ успѣлъ многое передумать и умъ его былъ подготовленъ къ такому взгляду на предметъ.
-- Это ужь что-то совсѣмъ новое для меня! холодно сказала миссъ Бенсонъ.-- Перваго человѣка встрѣчаю въ моей жизни, который радуется рожденію незаконнаго ребенка. Признаюсь, нравственность этихъ убѣжденій кажется мнѣ очень двусмысленною.
-- Я не радуюсь. Я цѣлый вечеръ сегодня оплакивалъ грѣхъ, сгубившій это молодое созданіе. Я боялся, что возвращеніе къ сознанію будетъ для нея возвращеніемъ къ отчаянію. Я припоминалъ всѣ святыя слова, всѣ обѣщанія кающемуся грѣшнику, припоминалъ безконечную любовь, которая возстановила и спасла Магдалину. Я строго упрекалъ себя въ робости, которая заставляла меня до сихъ поръ закрывать глаза, встрѣчаясь со зломъ этого рода. О, Фэсъ! и ты винишь меня въ двусмысленной нравственности, когда я теперь, болѣе чѣмъ когда-либо, стремлюсь поступить такъ, какъ поступилъ бы милосердый искупитель!
Онъ былъ въ сильнѣйшемъ волненіи. Миссъ Бенсонъ колебалась и наконецъ сказала уже нѣсколько смягчоннымъ тономъ:
-- Но однако, Сорстанъ, вѣдь безъ этого несчастнаго ребенка, безъ этого плода грѣха, все дѣло могло бы быть поправлено, какъ ты самъ говорилъ.
-- Правда, что свѣтъ дѣлаетъ такихъ дѣтей несчастными, какъ онѣ ни невинны, но сомнѣваюсь, чтобы это было сообразно съ божьею волею, хотя онъ можетъ-быть наказываетъ этимъ родителей. Кромѣ того, презрѣніе, съ какимъ свѣтъ смотритъ на этихъ дѣтей, располагаетъ иногда сердце матери очерствѣть до ненависти, вмѣсто естественной любви. Стыдъ и страхъ осужденія близкихъ; смущаютъ ея умъ, извращаютъ самые святые инстинкты ея. А ужь что до отцовъ, то прости имъ Богъ! Я не могу, покрайней мѣрѣ теперь.
Миссъ Бенсонъ раздумывала о томъ что говорилъ ея братъ. Наконецъ она спросила:
-- Такъ какъ же по твоимъ теоріямъ, Сорстанъ (помни, что я не убѣждена), слѣдуетъ обращаться съ этою дѣвушкою!
-- Чтобы найти лучшій путь въ этомъ дѣлѣ, нужно нѣкоторое время и нужно много христіанской любви. Я не мудрецъ, но помоему справедливость предписываетъ вотъ что.