Лордъ Комноръ услышалъ восклицаніе и тонъ, какимъ оно было произнесено.
-- О, о! сказалъ онъ: -- такъ вы та маленькая дѣвочка, которая спала у меня на постели?
И онъ заговорилъ басомъ, подражая голосу сказочнаго медвѣдя, который обращается съ этимъ вопросомъ къ маленькой дѣвочкѣ. Но Молли не читала сказки "О Трехъ Медвѣдяхъ", и вообразила себѣ, что графъ на самомъ дѣлѣ сердится. Она задрожала и прижалась къ ласковой дамѣ, которая ее подозвала къ себѣ. Лордъ Комноръ, когда ему приходила въ голову какая-нибудь шутка, любилъ переворачивать ее на всѣ лады и повторять несметное количество разъ. Такъ и теперь, пока дамы оставались за столомъ, онъ не переставалъ преслѣдовать Молли намеками на "Спящую Красавицу", на "Семь спящихъ дѣвъ" и проч. Онъ и не подозрѣвалъ, что его шутки заставляли страдать бѣдную дѣвочку, которая и безъ того считала себя очень виноватой за то, что уснула, тогда какъ ей слѣдовало бодрствовать. Еслибъ Молли была посмѣлѣе, она могла бы сказать, что просила мистрисъ Киркпатрикъ разбудить ее, когда настанетъ время отъѣзда. Но всѣ ея мысли въ настоящую минуту были устремлены на неловкость ея положенія въ этомъ богатомъ и знатномъ домѣ, гдѣ она была лишняя и никому до нея не было дѣла. Раза два она вспоминала объ отцѣ, спрашивала себя, гдѣ онъ, и безпокоится ли о ней? Но при этомъ воспоминаніи у нея сжималось горло, слезы подступали къ глазамъ, и она спѣшила перенести свои мысли на другой предметъ, чтобъ не расплакаться. Она инстинктивно сознавала, что чѣмъ менѣе будетъ обращать на себя вниманія, тѣмъ лучше для нея.
Она послѣдовала за дамами, когда тѣ вышли изъ столовой, и почти надѣялась, что ее никто не замѣтить. Но надежда ея не сбылась, и она немедленно сдѣлалась предметомъ разговора между дамой, оказавшей ей покровительство за обѣдомъ, и страшной леди Комноръ.
-- Знаете, я приняла эту дѣвочку за француженку! У нея черные волосы, темныя рѣсницы, острые глаза и блѣдный цвѣтъ лица, какой встрѣчается нерѣдко во Франціи. Къ тому же, я слышала, леди Коксгевенъ искала хорошо воспитанную дѣвочку, которая могла бы быть пріятной собесѣдницей для ея дочери.
-- Нѣтъ, отвѣчала леди Комноръ съ весьма суровымъ видомъ; такъ, по крайней-мѣрѣ, показалось Молли.-- Она дочь здѣшняго доктора, и пріѣхала сюда сегодня утромъ съ голлингфордскими дамами. Она устала, прилегла въ комнатѣ Клеръ и до такой степени заспалась, что даже не слышала, какъ всѣ разъѣхались. Завтра утромъ мы ее отошлемъ домой; но сегодняшнюю ночь она должна провести здѣсь. Клеръ была такъ добра, что позволила ей спать у себя въ комнатѣ.
Въ этихъ словахъ слышался скрытый упрекъ, и Молли показалось, будто ее кто укололъ булавкой въ самое сердце. Но въ эту минуту къ ней подошла леди Коксгевенъ. Ея голосъ былъ рѣзокъ, манеры повелительны, какъ и у матери; но Молли чувствовала, что подъ ними скрывалась болѣе мягкая натура.
-- Какъ вы себя теперь чувствуете, моя милая? Вы на видъ гораздо свѣжѣе. Такъ вы останетесь у насъ на ночь? Клеръ, нѣтъ ли здѣсь книгъ съ картинками, которыя могли бы позабавить мисъ Гибсонъ?
Мистрисъ Киркпатрикъ подошла къ тему мѣсту, гдѣ стояла Молли, и начала осыпать ее ласками. А леди Коксгевенъ перебирала толстыя книги, отыскивая между ними что-нибудь для Молли.
-- Бѣдненькая! Вы вошли въ столовую такая сконфуженная; мнѣ хотѣлось подозвать васъ къ себѣ, но я не могла, потому что слушала въ то время разсказы лорда Коксгевена объ его путешествіяхъ. А, вотъ интересная книга: Lodge's Portraits. Я сяду возлѣ васъ и разскажу вамъ все, что знаю объ этихъ картинкахъ. Не безпокойтесь болѣе, милая леди Коксгевенъ; я позабочусь о ней, оставьте ее со мной!