-- Я бы не сердилась даже и на названіе колоды, лишь бы намъ быть привязанными одинъ къ другому.
-- Но я бы сердился за названіе осла, отвѣчалъ онъ.
-- Я васъ никогда такъ не называла, но крайней-мѣрѣ, не имѣла этого въ виду. Ахъ, какъ хорошо чувствовать, что можешь опять говорить всякій вздоръ, какой взбредетъ на умъ.
-- Такъ вотъ чему ты научилась въ знатномъ обществѣ, въ которомъ провела сегодняшній день. А я ожидалъ тебя найдти очень учтивой и церемонной, и даже прочелъ нѣсколько страницъ изъ "сэра Чарльза Грандисона", изъ желанія не отставать отъ тебя.
-- О, я надѣюсь, что никогда не буду ни лордомъ, ни леди.
-- Въ утѣшеніе я могу тебѣ сказать только одно: ты, безъ сомнѣнія, никогда не будешь лордомъ, и тысяча случайностей противъ одной, что касается возможности тебѣ сдѣлаться леди въ томъ смыслѣ, въ какомъ ты говоришь.
-- Всякій разъ, что я ходила бы за шляпкой, я сбивалась бы съ дороги; а длинные корридоры и высокія лѣстницы утомляли бы меня прежде, чѣмъ я успѣла бы выдти на воздухъ.
-- Но тогда у тебя была бы горничная дѣвушка.
-- О, папа, горничная дѣвушка хуже всякой леди. Я предпочла бы быть ключницей.
-- Конечно! Разныя лакомства и вкусныя кушанья у тебя тогда были бы всегда подъ рукой, отвѣчалъ отецъ съ важнымъ видомъ.-- Но мистрисъ Броунъ мнѣ говорила, что мысль объ обѣдѣ нерѣдко лишаетъ ее сна: надо принять въ соображеніе заботы и отвѣтственность, которыя встрѣчаются во всякомъ положеніи.