-- Вы находите? спросила мисъ Пайперъ съ дурно скрытымъ удовольствіемъ: -- не шутка слышать въ эти лѣта, что у васъ еще есть цвѣтъ лица! Я купила его у Броуна въ Сомертонѣ, нарочно для этого бала. Мнѣ казалось, что необходимо чѣмъ нибудь скрасить это платье, которое уже не такъ свѣжо, какъ было нѣкогда. У меня нѣтъ драгоцѣнныхъ каменьевъ и украшеній, какъ у васъ, прибавила она, съ восторгомъ смотря на большую миніатюру въ жемчужной оправѣ, служившую щитомъ для груди мисъ Фёбе.
-- Она хороша, неправда ли? отвѣчала эта леди.-- Это портретъ милой маменьки, а у Доротеи -- портретъ отца. Обѣ миніатюры сдѣланы въ одно время, вскорѣ послѣ смерти нашего дяди, оставившаго намъ по пятидесяти фунтовъ наслѣдства, которое мы и рѣшились употребить на эту оправу. Но именно потому, что миніатюры такъ цѣнны, Доротея запираетъ ихъ въ ящикъ съ серебромъ и куда-то прячетъ -- куда, не знаю. Она никакъ не хочетъ сказать мнѣ этого, потому, говоритъ она, что у меня слабые нервы, и если придетъ воръ и, направивъ мнѣ въ голову заряженный пистолетъ, спроситъ, гдѣ мы держимъ наше серебро и драгоцѣнности, то я непремѣнно скажу ему, тогда какъ она сама ни подъ какимъ видомъ ничего ему не откроетъ. Надѣюсь, однако, ей никогда не придется подвергнуться подобному испытанію. И вотъ одна изъ причинъ, почему я такъ рѣдко ношу этотъ уборъ; я надѣваю его всего во второй разъ; мнѣ даже почти никогда не удается и посмотрѣть на него, а между тѣмъ, я иной разъ не прочь была бы полюбоваться имъ. Я и сегодня врядъ ли надѣла бы его, да Доротея сама мнѣ дала его, говоря, что приличіе требуетъ одѣться наряднѣе, изъ уваженія къ герцогинѣ Ментейтъ, которая пріѣдетъ въ своихъ брильянтахъ.
-- Что вы! Неужто! Каково? Я во всю свою жизнь не видѣла ни одной герцогини.
И мисъ Пайперъ выпрямилась, откинувъ голову назадъ, точно собиралась въ присутствіи такой знатной особы "вести себя добропорядочно", какъ ее учили тому въ пансіонѣ, за тридцать лѣтъ назадъ. Но черезъ минуту она снова опустилась и почти закричала:
-- Смотрите, смотрите: нашъ судья, мистеръ Голмлей (судья считался самымъ значительнымъ лицомъ въ Корегамѣ), а съ нимъ и мистрисъ Голмлей въ пунцовомъ атласѣ, и мистеръ Джоржъ и мистеръ Гарри, пріѣхавшіе изъ Оксфорда, и мисъ Голмлей и хорошенькая мисъ Софи. Хотѣлось бы мнѣ подойти къ нимъ, да какъ-то страшно одной, безъ кавалера, идти черезъ залу. А вотъ и Коксъ, мясникъ, съ женой! Браво, кажется, весь Корегамъ здѣсь! Не понимаю, какимъ образомъ мистрисъ Коксъ добыла себѣ такое платье! Я знаю, дѣла Кокса не совсѣмъ хорошо идутъ: онъ затруднялся заплатить за послѣднюю овцу, которую купилъ у моего брата.
Въ эту самую минуту оркестръ, состоявшій изъ двухъ скрипокъ, арфы и кларнета, переставъ настропвать инструменты, по возможности дружно заигралъ живой контрдансъ, и пары танцующихъ быстро размѣстились но залѣ. Мистрисъ Гибсонъ была очень недовольна тѣмъ, что Цинція участвовала въ этомъ первомъ танцѣ, такъ-какъ онъ преимущественно исполнялся голлингфордскими плебеями, которые, попавъ разъ на балъ и заплативъ деньги за входъ, не любили понапрасну терять время. Если балъ назначался въ восемь часовъ, имъ и въ голову не приходило являться позже. Мистрисъ Гибсонъ вздумала подѣлиться своимъ неудовольствіемъ съ Молли, которой самой очень хотѣлось танцовать. Сидя около мачихи, она своей маленькой, хорошенькой ножкой била тактъ веселой, оживленной музыкѣ.
-- Вашъ дорогой папа такъ любитъ точность! Сегодня я почти объ этомъ сожалѣю: здѣсь еще нѣтъ никого изъ нашихъ знакомыхъ.
-- Какъ нѣтъ? Я вижу многихъ. Вонъ мистеръ и мистрисъ Смитонъ, и ихъ миленькая, добрая дочка.
-- О, это все книгопродавцы, да мясники!
-- Папа нашелъ много друзей, съ которыми разговариваетъ.