-- Роджера, папа? Кто можетъ его вполнѣ стоить? Но у нея очень милый нравъ и такое прелестное обращеніе.
-- Прелестное, это -- правда; но я не совсѣмъ-то хорошо ее понимаю. Отчего она такъ боится огласки, и почему такъ равнодушно приняла приглашеніе отца Роджера? Она мнѣ отвѣчала такъ хладнокровно, какъ будто бы я звалъ ее идти со мной въ церковь.
-- Я не думаю, чтобъ она, дѣйствительно, приняла это такъ равнодушно. Я тоже не совсѣмъ-то ее понимаю, но тѣмъ не менѣе горячо люблю ее.
-- Что до меня касается, то я предпочитаю людей, которыхъ вполнѣ понимаю; но для женщинъ это, конечно, не есть необходимость. Такъ ты, дѣйствительно, считаешь ее достойной Роджера?
-- О, папа... начала Молли и остановилась.
Ей хотѣлось сказать что нибудь въ пользу Цинціи; но она никакъ не могла справиться съ своимъ отвѣтомъ. Мистеръ Гибсонъ, повидимому, не очень-то о немъ заботился; его занимали собственныя мысли, результатомъ которыхъ былъ вопросъ о томъ, имѣетъ ли Цинція извѣстія отъ Роджера?
-- Да. Она получила отъ него письмо въ среду утромъ.
-- Показала она тебѣ его? Вѣроятно, нѣтъ. Впрочемъ, я читалъ письмо Роджера къ отцу, и потому знаю все, что до него касается.
Однако Цинція, къ немалому удивленію Молли, сказала ей, что если она желаетъ, то можетъ прочесть письмо; но Молли, ради Роджера, не захотѣла воспользоваться позволеніемъ. Она думала, что онъ писалъ его только для одной особы, и потому было бы нечестно, такъ-сказать, подслушать его сердечныя изліянія.
-- А Осборнъ былъ дома? спросилъ мистеръ Гибсонъ.-- Сквайръ ожидалъ его возвращенія, но еще не зналъ ничего вѣрнаго...