-- Конечно. Войдите, мистеръ Коксъ. Я самъ хотѣлъ съ вами поговорить объ аптекарскомъ счетѣ. Садитесь, пожалуйста.
-- Я не объ этомъ... сэръ... пришелъ -- хотѣлъ -- нѣтъ, благодарю васъ... а лучше не сяду. И онъ стоялъ передъ докторомъ съ видомъ оскорбленнаго достоинства.-- "Я пришелъ говорить съ вами о письмѣ, сэръ... о письмѣ съ оскорбительнымъ рецептомъ, сэръ".
-- Съ оскорбительнымъ рецептомъ! Я не привыкъ слышать подобные отзывы о моихъ предписаніяхъ. Конечно, больные иногда сердятся, когда имъ называютъ ихъ болѣзнь по имени; они, я полагаю, также ненавидятъ и лекарства, которыя имъ даютъ.
-- Я не просилъ васъ мнѣ прописывать лекарства.
-- О, нѣтъ! Такъ это вы тотъ мистеръ Коксъ, который послалъ письмо съ Беттіей? Позвольте васъ увѣдомить, что это ей стоило мѣста, а, вдобавокъ, письмо было въ высшей степени нелѣпо.
-- Вы поступили не такъ, джентльменъ, сэръ, перехвативъ его, распечатавъ и прочитавъ слова, которыя не вамъ были адресованы.
-- Будто! сказалъ мистеръ Гибсонъ, и въ глазахъ его блеснулъ лукавый свѣтъ, а на губахъ мелькнула усмѣшка. Меня нѣкогда считали довольно красивымъ молодцомъ, и въ двадцать лѣтъ я былъ щеголемъ не хуже другихъ; но не думаю, чтобъ и тогда даже я принялъ на свой счетъ милые комплименты, заключающіеся въ письмѣ.
-- Вы поступили не по джентльменски, сэръ, повторилъ мистеръ Коксъ, запинаясь на каждомъ словѣ. Онъ собирался еще что-то сказать, но мистеръ Гибсонъ предупредилъ его.
-- А мнѣ позвольте замѣтить вамъ, молодой человѣкъ, заговорилъ онъ съ внезапной строгостью въ голосѣ: -- что вашъ поступокъ могутъ извинить только развѣ ваша молодость и крайнее невѣжество на счетъ того, что называется законами домашней честности. Я принялъ васъ въ мой домъ, какъ члена семейства, вы же склонили одну изъ моихъ служанокъ, безъ сомнѣнія, подкупивъ ее...
-- Право, нѣтъ, сэръ: я въ жизнь не далъ ей ни одного пенни.