Фёбе сѣла поближе къ сестрѣ, взяла ея морщинистую руку въ свою и начала ее нѣжно гладить въ зпакъ того, что принимаетъ изъявленія сожалѣнія своей сестры.-- Завести объ этомъ рѣчь съ самой Молли, безполезно: дѣвочка отъ всего отречется, если она на половину такъ дурна, какъ о ней говорятъ. Въ противномъ же случаѣ, она будетъ мучиться и тосковать. Нѣтъ, это не годится. Мистрисъ Гуденофъ... но мистрисъ Гуденофъ сущій оселъ. Еслибы мнѣ и удалось убѣдить ее, то она не съумѣла бы убѣдить никого другого. Нѣтъ, надо обратиться къ мистрисъ Дауесъ. Она разскажетъ мнѣ все, что уже разсказала тебѣ. А я свяжу себѣ руки въ муфтѣ и какъ-нибудь постараюсь заставить себя молчать. Когда же мнѣ все сдѣлается извѣстно, я передамъ дѣло въ руки мистера Гибсона. Да, я такъ поступлю, а не иначе. Поэтому тебѣ безполезно мнѣ противорѣчить, Фёбе: я не стану слушать тебя.
Мисъ Броунингъ отправилась къ мистрисъ Дауесъ, и тамъ довольно учтиво приступила къ разспросамъ насчетъ ходившихъ въ Голлингфордѣ слуховъ о Молли и о мистерѣ Престонѣ. Мистрисъ Дауесъ вдалась въ обманъ и разсказала всѣ дѣйствительныя и вымышленныя подробности дѣла, которое привело въ волненіе жителей мирнаго городка. Добрая леди и не подозрѣвала, какая гроза собиралась разразиться надъ ней, лишь только она окончитъ говорить. Но въ качествѣ еще недавней жительницы Голлипгфорда, мистрисъ Дауесъ не была проникнута чувствомъ уваженія къ мисъ Броунингъ, которое вошло въ привычку у всѣхъ другихъ дамъ и не допустило бы ихъ передъ ней оправдываться. Мистрисъ Дауесъ, напротивъ, начала энергически защищаться и, въ подтвержденіе правдивости своихъ словъ, привела еще новый скандалъ, которому, однако, поспѣшила она прибавить, она не вѣритъ, хотя многія другія и не раздѣляютъ ея мнѣнія по этому поводу. Мисъ Броунингъ была почти побѣждена, и когда мистрисъ Дауесъ прекратила свой разсказъ и свои оправданія, она нѣсколько времени сидѣла молча и сознавая себя вполнѣ несчастной.
-- Хорошо! проговорила она наконецъ, поднимаясь со стула, на которомъ сидѣла.-- Мнѣ остается только сожалѣть, что я дожила до настоящаго дня. Это все равно, какъ еслибъ я услышала о дурномъ поведеніи кого побудь изъ своихъ родственницъ. Я полагаю, мнѣ слѣдуетъ передъ вами извиниться за мои рѣзкости, мистрисъ Дауесъ; но сегодня я не въ состояніи этого сдѣлать. Мнѣ, конечно, не слѣдовало бы съ вами говорить такъ грубо; но вѣдь это не имѣетъ ничего общаго съ настоящимъ дѣломъ.
-- Надѣюсь, вы отдадите мнѣ полную справедливость въ томъ, что я передаю вамъ только слышанное мною изъ весьма вѣрнаго источника, отвѣчала мистрисъ Дауесъ.
-- Милая моя, никогда не повторяйте зла, изъ какого бы вѣрнаго источника вы его ни слышали, исключая развѣ тѣхъ случаевъ, когда вы этимъ можете принести пользу, возразила мисъ Броунингъ, положивъ руку на плечо къ мистрисъ Дауесъ.-- Сама я далеко не добрая женщина, но знаю толкъ въ добрѣ, и потому рѣшаюсь дать вамъ совѣтъ. А теперь повторяю: прошу у васъ извиненія за то, что такъ накинулась на васъ; но одному Богу извѣстно, какую вы мнѣ причинили боль. Вы простили меня, не правда ли, моя милая?
Мистрисъ Дауесъ почувствовала, какъ лежавшая у нея на плечѣ рука задрожала; она видѣла, какъ глубоко и искренно была опечалена мисъ Броунингъ, и потому безъ труда простила ее. Затѣмъ мисъ Броунингъ возвратилась домой и была очень молчалива съ мисъ Фёбе, которая, впрочемъ, ясно видѣла, что сестра ея встрѣтила подтверяіденіе неблагопріятныхъ для Молли слуховъ. Это достаточно объясняло ея односложные отвѣты, печальный видъ и дурной аппетитъ за обѣдомъ. Вечеромъ мисъ Броунпигъ сѣла къ письменному столу и написала коротенькую записочку, потомъ позвонила и приказала маленькой служанкѣ, явившейся на ея зовъ, отнести письмо къ мистеру Гибсону и вручить ему въ собственныя руки. Если же доктора не оказалось бы дома, то записку надлежало отдать ему немедленно по его возвращеніи. Сдѣлавъ всѣ эти распоряженія, она удалилась въ свою комнату и облеклась тамъ въ праздничный чепецъ. Мисъ Фёбе поняла, что сестра ея послала мистеру Гибсону приглашеніе съ цѣлью увѣдомить его о толкахъ, предметомъ которыхъ была его дочь. Мисъ Броунингъ казалась весьма пораженной дошедшими до нея слухами, а обязанность, которую она считала своимъ долгомъ выполнить, ее сильно смущала. Она чувствовала себя поставленной въ неловкое положеніе и была очень раздражительна съ сестрой. Спицы вязанья ея то и дѣло задѣвали одна о другую и издавали металлическій звукъ отъ дрожи, пробѣгавшей по пальцамъ, которые ихъ держали. Вдругъ раздался стукъ въ дверь, знакомый стукъ, какимъ обыкновенно возвѣщалъ свое прибытіе докторъ. Мисъ Броунингъ сняла очки; они выпали у нея изъ рукъ, и, падая на полъ, разбились. Она съ досадой обратилась къ мисъ Фёбе, какъ будто бы та была виновницей этого несчастія, и выслала ее изъ комнаты. Всѣ усилія ея казаться спокойной ни къ чему не вели; она даже не помнила, какъ имѣла обыкновеніе принимать мистера Гибсона, стоя или сидя?
-- Ну! весело проговорилъ онъ, подходя прямо къ огню и потирая озябшія руки:-- что у васъ такое случилось? Фёбе нездорова? Вѣрно, ея обычныя спазмы? Ничего, одинъ, другой пріемъ лекарства, и все пойдетъ снова гладко, какъ по маслу!
-- О, мистеръ Гибсонъ! Желала бы я, чтобъ дѣло шло о Фебе или о мнѣ! сказала мисъ Броунингъ, и еще сильнѣе задрожала.
Онъ сѣлъ около нея и, видя ея волненіе, дружески взялъ ее за руки.
-- Не торопитесь и постарайтесь оправиться. Я увѣренъ, что нѣтъ ничего очень дурнаго или опаснаго и все можетъ еще поправиться. Помните: какъ мы ни злоупотребляемъ нашими силами, а все-таки на свѣтѣ есть немало средствъ возстановлять ихъ.