Если сквайръ Гамлей не былъ въ состояніи отвѣчать на вопросъ Молли о томъ, на кого общественное мнѣніе когда-либо указывало, какъ на будущую вторую жену ея отца, за то судьба въ это время готовила ей отвѣтъ, да еще самаго положительнаго свойства. Но вѣдь судьба хитрая плутовка: она созидаетъ свои планы такъ же незамѣтно, какъ птица гнѣздо, и изъ такихъ же ничтожныхъ матеріаловъ, изъ такихъ же бездѣлицъ. Первой бездѣлицей въ этомъ случаѣ была тревога, поднятая Дженни, кухаркой мистера Гибсона, по случаю отказа отъ мѣста Бетіи. Бетія была дальняя родственница Дженни, и находилась подъ покровительствомъ этой особы, которая, вслѣдствіе этого, не переставала утверждать, что изъ дому "слѣдовало бы выпроводить соблазнителя, мистера Кокса, а не Бетію, бѣдную, соблазненную имъ жертву". Она забрала себѣ въ голову дать почувствовать мистеру Гибсону его несправедливость. Онъ, правда, постарался доставить Бетіи другое мѣсто, не хуже того, какое она занимала въ его домѣ; но, тѣмъ не менѣе, Дженни объявила ему о своемъ намѣреніи тоже отойдти отъ него. Изъ прежнихъ опытовъ мистеръ Гибсонъ зналъ, что все это только одни слова; но ему было непріятно находиться въ неизвѣстности и подвергаться непріятнымъ столкновеніямъ съ женщиной, которая носила на своемъ лицѣ явные признаки обиды и негодованія.
Къ этимъ мелочнымъ домашнимъ хлопотамъ присоединилось еще одно, и болѣе серьёзное обстоятельство. Мисъ Эйръ, со своей старухой-матерью и сиротами племянниками и племянницами, уѣхала къ морю, гдѣ и намѣревалась провести все время отсутствія Молли, которое, какъ первоначально предполагалось, продлится не болѣе двухъ недѣль. Но не прошло и десяти дней, какъ мистеръ Гибсонъ получилъ красиво-написанное, прекрасно-составленное и акуратно сложенное и запечатанное письмо отъ мисъ Эйръ. Ея старшій племянникъ заболѣлъ скарлатиной, и слѣдовало ожидать, что младшія дѣти не замедлятъ отъ него заразиться. Это было въ высшей степени непріятно и даже тяжело для бѣдной мисъ Эйръ, потому что увеличивало ея расходы, причиняло ей новыя заботы, и, вдобавокъ, приковывало ее къ дому, который такъ внезапно посѣтила страшная болѣзнь. Но она даже и не упоминала о собственныхъ затрудненіяхъ, а только кротко извинялась въ томъ, что не будетъ въ состояніи возвратиться къ сроку въ семейство мистера Гибсона. Въ заключеніе говорилось, что у Молли никогда не было скарлатины, и потому, даже еслибъ мисъ Эйръ и могла оставить племянниковъ и возвратиться къ своимъ занятіямъ, врядъ-ли бы это было благоразумно и безопасно.
-- Конечно, нѣтъ, сказалъ Гибсонъ, разрывая письмо на двое, и бросая его въ каминъ, гдѣ оно немедленно превратилось въ пепелъ: -- желалъ бы я жить гдѣ-нибудь въ уединеніи, такъ, чтобъ вокругъ меня на десять миль не было ни одной женщины: авось, я тогда обрелъ бы спокойствіе. Вѣроятно, онъ забылъ о способности досаждать мистера Кокса, или и тутъ все зло приписывалъ бѣдной Молли. Но въ комнату вошла прибирать завтракъ мученица-кухарка, и возвѣстила свое присутствіе глубокимъ вздохомъ, который вывелъ мистера Гибсона изъ задумчивости и напомнилъ ему, что надо дѣйствовать.
-- Молли должна подольше остаться въ Гамлеѣ, рѣшилъ онъ: -- они часто звали ее къ себѣ, пусть же теперь вдоволь насладятся ея присутствіемъ. Ей никакъ нельзя въ настоящее время возвратиться домой, и самое лучшее, что я могу сдѣлать, это оставить ее тамъ, гдѣ она находится. Мистрисъ Гамлей, кажется, полюбила ее, а сама она имѣетъ довольный и счастливый видъ и даже, какъ будто, пополнѣла. Во всякомъ случаѣ, я завтра побываю въ Гамлеѣ, и посмотрю, какъ тамъ идутъ дѣла.
Онъ засталъ мистрисъ Гамлей лежащею на софѣ подъ тѣнью кедроваго дерева, на лужайкѣ. Молли вертѣлась вокругъ нея, и подъ ея руководствомъ подвязывала цвѣты и очищала ихъ отъ сухихъ листьевъ.
-- Папа пріѣхалъ! радостно вскрикнула она, когда онъ подъѣзжалъ къ изгороди, отдѣлявшей тщательно содержимую лужайку и цвѣтникъ отъ болѣе дикой части парка, противъ самаго дома.
-- Войдите въ домъ, а за тѣмъ приходите сюда, сквозь большое окно въ гостиной, сказала мистрисъ Гамлей, приподнимаясь на локтѣ: -- мы хотимъ показать вамъ розовое дерево, которое Молли сама привила, чѣмъ мы обѣ не мало гордимся.
Мистеръ Гибсонъ проѣхалъ на конюшню, оставилъ тамъ свою лошадь и вскорѣ очутился на лужайкѣ, подъ кедровымъ деревомъ, гдѣ стояли столъ и стулья и были разбросаны книги и спутанная работа. Ему непріятно было просить о томъ, чтобъ Молли позволили продлить ея визитъ, и потому онъ рѣшился поскорѣй съ этимъ покончить, а затѣмъ, уже безмятежно отдаться наслажденію прелестнымъ днемъ, нокоемъ и ароматнымъ воздухомъ. Молли стояла возлѣ него, положивъ ему на плечо руку.
-- Сегодня я пріѣхалъ къ вамъ съ просьбой, началъ онъ.
-- Она исполнена, прежде нежели произнесена вами. Не храбрая ли я послѣ этого женщина?