-- Хлѣбомъ съ сыромъ! Мистеръ Гибсонъ ѣстъ сыръ?
-- Да, и очень его любитъ, невинно сказала Молли: -- я не разъ видала, какъ онъ ѣлъ поджаренный сыръ, когда бывалъ слишкомъ утомленъ для того, чтобы желать чего бы то ни было, повидимому, гораздо болѣе вкуснаго.
-- О, мы это непремѣнно измѣнимъ. Уже одна мысль, что вашъ отецъ можетъ ѣсть сыръ, мнѣ въ высшей степени непріятна; это такая грубая пища, и распространяетъ такой сильный запахъ! Мы найдемъ кухарку, которая съумѣетъ ему выпустить яичницу, или приготовить что-нибудь другое, поизящнѣе. Сыръ годится только для кухни.
-- Пап а очень любитъ его, настаивала Молли.
-- Мы отучимъ отъ этого пап а. Я не выношу запаха сыра и увѣрена, что онъ не захочетъ дѣлать мнѣ непріятное.
Молли замолчала. Она уже успѣла убѣдиться въ томъ, что лучше не распространяться слишкомъ много о вкусахъ отца, а предоставить мистрисъ Гибсонъ самой ихъ изучать. Настало неловкое молчаніе; каждая изъ собесѣдницъ искала сказать что-нибудь пріятное. Наконецъ, Молли проговорила:
-- Я такъ желала бы узнать что-нибудь о Цинціи -- о вашей дочери.
-- Да, зовите ее Цинція. Это хорошенькое имя, не правда-ли? Цинція Киркпатрикъ, хотя и не столь хорошенькое, какъ мое дѣвичье прозванье: Гіацинта Клеръ. Всѣ обыкновенно находятъ, что оно ко мнѣ очень идетъ. Я вамъ когда-нибудь покажу акростихъ, написанный въ мою честь однимъ джентльменомъ, лейтенантомъ 53-го полка. О, намъ будетъ о чемъ говорить съ вами, я это предвижу!
-- Но Цинція?
-- Ахъ, да, Цинція! Что вы хотите о ней знать, моя милаа?