Затопила Яга опять печку -- целый воз дров в нее ввалила; а Настя сидит в светелке -- прясть не прядет, все думу думает. Вынула из-за пазухи Буренушкин рожок, прислушалась -- слышит из рожка голос: "Стоит здесь в углу сундук. Раскрой его, вынь полотенце и гребенку. Как побежишь, да будет тебя Яга догонять -- кинь позади себя гребенку. Не поможет гребенка -- кинь полотенце. Да не позабудь череп с забора захватить. Как стемнеет, так и беги".
Только раскрыла Настя сундук, что в светелке в углу стоял, -- а Баба-Яга подошла к окну и спрашивает: "Ткешь ли, внучка, ткешь ли, милая?" "Тку, бабушка, тку, милая!" -- говорит Настя, а у самой со страха зуб на зуб не попадает. Ушла Баба-Яга. Вдруг слышит Настя: кто-то к ней в дверь царапается. Приотворила -- вбежал кот и говорит: "Ну, девица, теперь пора, уж стемнело: беги скорей, сколько есть силы". Выскочила Настя из светелки -- собачка ее пропустила, ворота перед ней отворились, яблонька в сторону отогнулась, -- схватила она череп с забора вместе с палкою и пустилась бежать в лес без оглядки.
А кот стал за ткацкий стан, -- ткет-не ткет, только путает. Подошла Баба-Яга к окошку и спрашивает: "Ткешь ли, внучка, ткешь ли, милая?" "Тку, баба, тку!" -- говорит кот. Баба-Яга бросилась в светелку, увидела, что Настя ушла, давай бить кота и ругать: зачем не выцарапал ей глаза. "Я тебе сколько служил, -- говорит кот, -- ты мне сухой корки не дала, а она косточкой попотчевала". Накинулась Баба-Яга на собаку: зачем не лаяла, не кусала Настю, когда она убегала; на ворота: зачем перед ней отворились; на яблоньку: зачем ей глаза не выхлестнула.
"Я тебе сколько служила, -- говорит собачка, -- ты мне косточки обглоданной не кинула, а она меня мясцом покормила". "Мы тебе сколько служили, -- говорят ворота, -- ты нам водицы под пяточки не подлила, а она нам маслица подлила". "Я тебе сколько служила, -- говорит яблонька, ты меня и ниточкой не подвязала, а она, добрая, меня ленточкой из косы подвязала".
Баба-Яга села поскорей в ступу -- толкачом погоняет, помелом след заметает -- и пустилась догонять Настю. Бежит Настя, что есть силы, дремучим лесом. Вокруг нее ночь темная-непроглядная; видятся ей страшные чудища -- за сарафан ее хватают, дорогу загораживают, а она все бежит да бежит. Вдруг слышит она: далеко-далеко сзади точно буря загудела, точно гром загрохотал... Стонет, дрожит мать-сыра земля... Баба-Яга догоняет!..
Обернулась Настя и кинула назад себя гребешок. Вдруг поднялся сзади такой густой лес, что и мыши между деревьев не пробраться -- дремучий да страшный лес, без единой тропиночки. Наскочила Яга на лес -- нельзя дальше. Завыла со злости и давай в лесу себе дорогу прогрызать.
А Настя все бежит да бежит. Вот уж и лесу скоро конец, рассветать начало. Вдруг, слышит: опять сзади загудело-загрохотало пуще прежнего, близится грохот, точно буря несется, стоя слышно, как дрожит, стонет мать сыра земля. То Баба-Яга прогрызла лес и в погоню мчится. Оглянулась Настя, а Баба-Яга уж вот она, вот-вот догонит!.. Только успела Настя кинуть полотенце -- разлилось позади нее широкое синее море, разлилось без конца-края. Подхватили волны Бабу-Ягу, назад на берег вместе со ступой выкинули. Постояла-постояла Яга на берегу, скрипнула со злости зубами, да ничего не поделаешь: пришлось назад, в свою берлогу, не солоно хлебавши, ворочаться...
Еще солнце не всходило, подошла Настя к своему дому. У ворот хотела было она бросить череп, что ей всю ночь в лесу светил, вдруг слышит: из Буренушкина рожка говорит ей голос: "Не бросай череп, неси к мачехе!"
Мачеха со своими дочками встретила Настю ласково и рассказала, что с той поры, как она ушла, у них в доме так и не было огня: сами добыть никак не могли, а какой от соседей принесут, тот сейчас гаснет, как только войдут с ним в горницу. "Авось, хоть твой огонь будет, держаться", -- говорит мачеха.
Внесли череп в горницу -- а глаза из черепа так и глядят на мачеху и ее дочерей, так и жгут! Те было прятаться -- только, куда ни бросятся, глаза всюду за ними так и следят. В минуту совсем сожгло их в уголь...