Никогда еще угольщику не снились такие тяжелые сны, как в эту ночь. То он видел, будто угрюмый великан Михель с шумом распахивает окно и своей огромной рукой протягивает кошелек, полный золотых монет, встряхивает их, и они звучат звонко и заманчиво. То он видел, будто маленький приветливый Стеклянный Человечек въезжает в комнату на длинной зеленой бутылке, и ему казалось, что он снова слышит сиплый смех, как в еловом лесу. То в его левом ухе раздавалось:
В Голландии есть золото,
Бери, кто не дурак!
Золото, золото,
И стоит пустяк!
То снова в правом ухе ему слышалась песенка о хозяине сокровищ в зеленом лесу и нежный голос нашептывал ему:
"Глупый угольщик Петер, глупый Петер Мунк, ты не можешь подобрать ни одной рифмы к слову "стоять", а еще родился в воскресенье в двенадцать часов. Подбирай же, глупый Петер, подбирай!.."
Он во сне вздыхал и стонал и весь измучился, подыскивая рифму, но так как в своей жизни он не сочинил ни одного стиха, то труд его во сне был напрасен. Когда он на заре проснулся, сон показался ему очень странным. Стиснув руки, он сел за стол и стал думать о нашептываньях, которые засели у него в ушах. "Подбирай, глупый Петер, подбирай!" -- говорил он про себя, стуча пальцем по лбу, но все же ни одна рифма не приходила ему в голову.
В то время как он сидел, мрачно глядя перед собой и придумывая рифму на "стоять", мимо дома в лес проходили три парня. Один из них на ходу пел:
Над горною долиной случилось мне стоять, --