-- Ах, -- сказал слуга Куно, -- мой бедный господин не переживет этого вечера, все уже потеряли всякую надежду!
-- Ну? И это случится в скором времени? -- воскликнул тот и побежал к своей лошади.
Вскочив на нее, он пустился к Цоллерну с такой быстротой, что лошадь его в воротах пала, а сам он только успел крикнуть: "Граф Куно умирает!" -- и лишился чувств. Тогда с высоты Гогенцоллерна загремели пушки -- граф Вольф со своей матерью ликовал по поводу бочонка доброго вина, наследства, пруда, ожерелья и громкого эхо, которое давали его пушки. Но то, что они приняли за эхо, были пушечные выстрелы в Замке Хитреца.
Вольф улыбаясь сказал своей матери:
-- Значит, у Маленького Плута тоже был свой шпион, и мы сейчас же поделим вино и все остальное наследство.
Он тут же сел на лошадь, подозревая, что Плут может приехать раньше его и, пожалуй, до его прихода заберет некоторые драгоценности умершего. У пруда оба брата встретились, и каждый из них покраснел при виде другого, так как и тот и другой хотели приехать на Оленью Гору раньше. О Куно они не сказали ни слова, продолжая свой путь вместе, хотя по-братски совещались о том, что желательно удержать в будущем и кому должна достаться Оленья Гора. В то время как они ехали через мост во двор замка, брат их, здоровый и невредимыи, смотрел на них в окно. Гнев и негодование сверкали в его глазах. Увидав его, близнецы страшно перепугались, приняв его сначала за привидение и осеняя себя крестом. Но когда они разглядели, что у него есть плоть и кровь, Вольф воскликнул:
-- Ах, чтоб тебя!.. Что за вздор, я думал -- ты умер!..
-- Ну, что отложено, то не потеряно, -- сказал младший, язвительно глядя на брата.
Тогда тот сказал громовым голосом:
-- С этого часа всякие узы родства между нами да будут порваны и расторгнуты! Я отлично понял ваш салют. Но заметьте себе: здесь, на дворе, у меня стоят пять пушек, и я в честь вас велел зарядить их. Постарайтесь уйти из-под выстрела или вам придется узнать, как стреляют на Оленьей Горе!