-- Согласно закону, только что на этих днях изданному моим всемогущественным государем, калифом, каждая кража, превышающая сто золотых, если она совершена на базаре, наказывается вечной ссылкой на пустынный остров. Этот вор попался как раз вовремя: он пополнит число таких молодцов до двадцати. Завтра они будут помещены на барку и отправлены в море.
Саид был в отчаянии. Он заклинал чиновника выслушать его, позволить ему сказать калифу одно только слово, но не получил милости. Калум-бек, который теперь уже раскаивался в своей клятве, в свою очередь стал просить за Саида, но судья ему отвечал:
-- Ты получил свои деньги и будь доволен. Ступай домой и успокойся, а то за каждое противоречие я буду штрафовать тебя на десять золотых.
Калум смущенно замолчал, а судья сделал знак, и несчастного Саида увели.
Его отвели в темную и сырую тюрьму. Там девятнадцать жалких людей, лежавших на соломе, приняли его как товарища по несчастью, с грубым смехом и проклятиями по адресу судьи и калифа. Хотя его ожидала страшная участь, хотя мысль о ссылке на пустынный остров ужасала его, все же он находил некоторое утешение в том, что на следующий день избавится от этой отвратительной тюрьмы. Но он очень ошибался, предполагая, что его положение на корабле улучшится. Всех преступников бросили в самое нижнее помещение, где нельзя было стоять во весь рост, и они там стали толкать и колотить друг друга из-за лучших мест.
Якоря были подняты, и Саид заплакал горькими слезами, когда корабль, который должен был увезти его от отечества, начал двигаться. Только раз в день им давали немного хлеба и плодов и глоток пресной воды. В трюме было так темно, что во время, еды арестантам всегда приносили огонь. Каждые два-три дня кого-нибудь из них находили мертвым -- настолько нездоров был воздух в этой водной тюрьме, -- и Саид выдержал только благодаря своей молодости и крепкому здоровью.
Уже две недели они были на воде, когда однажды волны разбушевались сильнее и на корабле поднялась необычайная беготня и суета. Саид понял, что приближается буря. Это было ему даже приятно, так как теперь он надеялся умереть.
Корабль стало бросать во все стороны сильнее, и наконец он со страшным треском крепко засел на одном месте. С палубы раздались крики и вопли, смешивавшиеся с ревом бури. Наконец все стихло, но в то же время один из арестантов заметил, что в корабль проникает вода. Они стали стучать в подъемную дверь, но им никто не отвечал. Когда же вода стала проникать все больше, они соединенными силами налегли на дверь и вышибли ее.
Они поднялись вверх по лестнице, но там не оказалось ни одного человека. Весь экипаж корабля спасся на лодках. Тогда большая часть арестантов впала в отчаяние, так как буря бушевала все сильнее и корабль трещал и погружался. Они просидели на палубе еще несколько часов, устроив себе в последний раз обед из тех запасов, которые нашлись на корабле. Затем буря возобновилась еще раз, корабль сорвался с подводного камня, на котором засел, и весь разбился.
Саид уцепился за мачту и, когда корабль разбился, прижался к ней еще крепче. Он проплавал так полчаса, все время подвергаясь неминуемой смертельной опасности; вдруг свисток на цепочке выскользнул из его платья, и Саиду снова пришла в голову мысль испытать, не зазвучит ли он. Ухватившись покрепче одной рукой, он другой поднес ко рту свисток, дунул, и вдруг раздался чистый и ясный звук. В одно мгновение буря улеглась, и волны сгладились, точно политые маслом. Едва Саид успел перевести дух и оглядеться, нет ли где-нибудь поблизости земли, как мачта под ним стала вытягиваться каким-то странным образом, начала двигаться, и он, к немалому своему ужасу, заметил, что плывет уже не на обломке дерева, а на огромном дельфине. Однако через некоторое время он овладел собою и, увидав, что дельфин плывет хотя и быстро, но вполне спокойно, приписал свое чудесное спасение серебряному свистку и благосклонной фее. Крик его горячей благодарности огласил воздух.