С напряженным вниманием следили прочие за всем, происходившим в комнате графини. Особенно встревожен был молодой золотовщик; он боялся как бы вновь произведенная графиня не выдала себя, решившись между тем, в случае неудачи обмана, лишить себя жизни, чем отдаться в руки разбойников. Мнимая графиня была в страхе не менее, если не более действительной. Разбойник приказывал ей писать, но что? Как назвать графа? Как ему писать?
Страх его усилился, когда атаман шайки подал ему перо и бумагу, требуя немедленно написать письмо.
Не знал мальчик, как к нему шел наряд графини, иначе он не боялся бы открыться; когда же он откинул вуаль, то разбойник был поражен красотою графини. Ее смелое мужественное лицо, казалось, внушало ему еще более уважения. Мальчик заметил это. Успокоясь несколько, он смело взял перо, «что будет, то будет!» — подумал он и написал коротко.
«Граф! Несчастная ваша жена задержана ночью на пути своем неизвестными людьми, которые требуют выкупу 15 тысяч. Деньги прислать в харчевню возле Шпесарта, с условием, чтобы никто об этом не знал кроме самого подателя денег. В противном случае мне угрожает долгое и тяжелое заключение.
Вас умоляет о скорейшей помощи несчастная жена ваша».
Окончив, он передал письмо разбойнику, тот прочитал, одобрил и затем просил графиню, кого она желает оставить при себе, охотника или служанку, и с кем из них отправит письмо к графу?
Графиня указала на охотника и на студента.
— В таком случае потрудитесь сделать надлежащее распоряжение, — сказал он, подзывая девушку к графине.
Бледная, дрожа от страха, подошла горничная за приказаниями. Снова наступила пытка для бедной графини.
— Мне нечего тебе приказывать, — сказала она коротко, — ты сама все знаешь, проси только графа как можно скорее выкупить меня.