— Хорошо, если непременно желаешь — можно. Топор у меня недалеко.
Леший не торопясь выколотил трубочку и спрятал ее в карман, потом встал и медленно ушел за ель. Петер, не переставая плакать, сел на траву; жизнь ему была противна; он равнодушно ждал смертного удара. Немного спустя он услышал за собою шаги. — «Это он идет», — подумал он, и не шевельнулся.
— Оглянись-ка сначала, Петер! — раздался голос Стеклушки.
Он утер глаза, оглянулся — и увидел жену и мать, которые ласково глядели на него.
— Лиза, ты жива? — радостно вскричал он и вскочил, — и ты, матушка? И вы простили меня?
— Они тебя прощают, — ответил за них Стеклушка, — потому что ты искренно раскаялся; все будет забыто. Воротись в отцовскую хату, и будь по-прежнему угольщиком. Если ты хороший человек, ты будешь уважать свое ремесло, и люди будут тебя более любить и почитать, чем если б у тебя было десять бочек с золотом.
Так сказал Стеклушка и простился с ними.
Великолепный дом богача Петера более не существовал: его зажгла молния, и он сгорел дотла, со всеми сокровищами. Но до отцовской хаты было недалеко: все трое направились прямо туда, даже не думая о постигшем их полном разорении. Но как же удивились они, когда, на месте убогой хаты, они нашли красивый, удобный крестьянский домик со всеми принадлежностями, лошадью, коровой, домашней птицей, всякой хозяйственной утварью и запасами! Роскоши — никакой, но все было чисто и удобно.
— Это подарок доброго Стеклушки! — воскликнул Петер.
— Какая прелесть! — сказала Лиза, — и здесь я буду чувствовать себя гораздо больше дома, чем в больших хоромах, с толпой прислуги.