родом из Балсары, где отец мой был мелким торгашом. Он меня вырастил и приучил к своему ремеслу, я вскоре стал его помощником. Мы были не богаты, и торговля наша была самая ничтожная, потому что отец был человек робкий, нерешительный. Однажды, когда мне уже минуло восемнадцать лет, отец вдруг решился пустить в оборот тысячу золотых; деньги эти он послал за море для покупки товаров и надеялся получить на них большие барыши. Вдруг на него напал страх, как бы корабль не утонул и не пропали бы его деньги. Он стал тосковать, заболел и вскоре умер. Опасение его сбылось. Судно погибло и с ним пропали деньги. Я продал все что осталось после отца и пошел на чужбину искать счастья. Старый слуга отца моего не захотел меня покинуть и отправился за мною.
Мы сели на корабль в Балсорской гавани и отплыли в Индию.
Путь наш начался благополучно, но после двухнедельного тихого, спокойного плавания, капитан однажды сообщил нам в тревоге, что нас ожидает буря. Как видно, он не был уверен в крепости судна, или не знал вовсе тех мест, потому что он сильно трусил. Ночь настала холодная и светлая и нам казалось, что капитан, ошибся. Вдруг мимо нас проплыл корабль, которого мы до того не видали; дикая радость и веселье слышалась на нем. Я удивился. Что это значит? «Мы боимся бури, а там радуются ей!» — спросил я капитана. Но капитан стоял возле меня бледный как полотно. «Погибло мое судно! Вот идет смерть!» Не успел я его спросить что он этим хотел сказать, как вся команда с воем и криком была уже на палубе. «Видели, видели, — кричали матросы, погибли мы, погибли!»
Капитан храбрился, по его приказанию началось чтение корана. Ветер становился все сильнее и сильнее; не прошло часа как судно закряхтело; стали спускать лодки и едва успел спастись последний человек как судно пошло ко дну. Я остался нищим среди бурного моря. Но этим не кончились мои бедствия. Море бушевало, мы со слугой сидя в лодке крепко держали друг друга в объятиях. Наконец рассвело; в это время сильный порыв ветра опрокинул нашу лодку и что было дальше я не помню. Когда я опомнился, то я лежал на руках моего верного друга; он сидел на опрокинутой лодке и кроме нас никого не осталось в живых. Кругом все было пусто; буря стихла, Корабль наш исчез, но я увидал другой, и с ужасом узнал в нем встретившийся накануне с нашим злополучным судном. Мертвая тишина царствовала на нем; никто не отвечал на наш зов и никто не показывался на палубе.
С носа корабля спускался канат; подплыв вплоть мы ухватились за него и стали кричать, но напрасно; ответа не было; тогда мы решили подняться на судно. Я полез наперед и ужаснулся. Палуба было залита кровью, команда лежала перерезанная. От страха я едва дышал. Наконец влез и мой спутник. Мне стало легче и мы решились спуститься в каюту и осмотреть все судно, не найдется — ли живой души. Внизу была та же тишина, раздавались лишь наши шаги. Мы прислушались у дверей каюты, все тихо, ничего не слыхать. Я отворил дверь. В каюте валялись разбросанные: платья, оружие и прочие принадлежности; по видимому еще не давно тут были люди. Мы пошли из каюты в каюту и всюду встречали: все съестные припасы, одежду и даже ценную утварь. «Вот находка! — говорил я, — все это мы можем взять себе, ведь тут нет хозяина, мы вольны распоряжаться сами» — «К чему тебе все эти вещи, — отвечал мне Ибрагим — ты позаботься наперед о том, чтобы самому остаться живым».
Мы однако присели за стол и поели, затем отправились на верх и хотели перекинуть за борт убитых матросов, лежавших на палубе, но, странно, они были словно прикованы, их нельзя было сдвинуть с места и мы должны были отказаться от этой работы. Грустно провели мы день; к ночи, Ибрагим пошел спать, а я остался на палубе караулить; но около одиннадцати часов у меня стали слипаться глаза, я не мог удержаться от сна и, свалившись за бочку, — задремал. Сначала я спал довольно чутко. Мне казалось, будто судно ожило, народ зашевелился, раздавалась команда, поднялась суета. Я хотел встать, но не мог; странная тягость во всем теле — мне не давала шевельнуться. Когда же я проснулся, то солнце было высоко, а на судне все было также тихо и мертво как накануне. Я думал, что это был сон. Но пришедши к Ибрагиму, убедился в противном. Он мне также рассказал, что ему чудилось ночью и прибавил даже, как он видел в просонках самого капитана, сидевшего в каюте за ужином.
Мы условились с Ибрагимом не спать следующую ночь и, чтобы освободиться от чар, читать молитвы. Провертев дырочки в двери каюты, где ужинал капитан, мы сели наблюдать. Ибрагим написал имя пророка на всех четырех стенах. Пасов в одиннадцать, меня снова стало клонить ко сну; мы принялись читать молитвы. Вдруг на верху оживилось, раздавались шаги, слышались голоса, загремел канат, и наконец по лестнице стал кто-то спускаться, и в дырочки мы увидали как дверь в каюту растворилась и вошел сам капитан, а с ним еще кто-то в красной одежде. Они пили, ели, говорили на непонятном нам языке, наконец, покончив ужин, ушли на верх, где возня становилась все громче и громче: стук, шум, крик и стон оглушали нас. Затем все вдруг снова затихло, и к утру все покойники лежали по своим местам.
Днем мы подвигались к восток, то есть к берегам, ночью же мы вероятно шли назад, потому что утром мы стояли на том же месте, где были накануне. Очевидно, наши мертвые не хотели нас везти вперед; а поэтому мы с Ибрагимом придумали сделать следующее: отдать паруса, замотав их пергаментными ремнями, надписав на них имя пророка. Средство это помогло: на другое утро паруса были в том же виде, как мы их оставили с вечера.
Таким образом мы стали подвигаться вперед, и на седьмой день увидели землю. Мы благодарили Аллаха и великого пророка за чудесное спасение наше. Весь этот день и следующую ночь мы плыли вдоль пустынного берега, а к утру приблизились к городу. Бросив якорь, мы с великим трудом спустили лодку, сели в нее и погребли к материку; вскоре мы вошли в устье реки, на которой стоял город, а через несколько времени, пристав, с радостью вступили на твердую землю. Подойдя к городу, мы осведомились о названии его: это был индийский городок, именно в тех местах, куда я намерен был ехать. Выйдя на берег мы зашли в караван-сарай поесть и отдохнуть от такого страшного путешествия. Мне хотелось с кем либо поделиться рассказом о наших приключениях, в надежде услышать объяснение; а потому я спросил нет ли здесь какого-нибудь толкователя снов и разных чудес. Мне указали на такого, назвали улицу и дом, где он живет, и велели спросить Мулея.