— Так вот где мне привелось тебя видеть, Зулейко! — сказал он. Это был мой старый знакомый, иностранец, единственный человек, с которым я сошелся, еще живши в Париже.
Выслушав весь мой рассказ, он спросил меня:
— И ты, положа руку на сердце, можешь сказать, что ты чист в этом деле?
— Нет, я виноват, но только в том, что соблазнился на деньги, не вникнув в дело.
— Ты и не знал Бианки?
— Не видывал.
— Это невозможно! Я все сделаю, всех подниму на ноги! Такой несправедливости нельзя допустить!
Сказав это он вышел.
На другой день он снова пришел в веселым лицом.
— Хоть что-нибудь да сделал для тебя, — сказал он, — положим, что это и не много, а все лучше чем ничего.