Меня мучила совесть: мне хотелось извиниться пред тобою. Для этого мне надо было узнать тебя наперед; я боялся тебе признаться, но слова твои: «вера праотцев моих учит меня прощать и любить врагов моих» — ободрили меня. Я все рассказал, теперь мне стало легко на душе.
— Я знал, что ты несчастнее меня, — сказал Зулейко, протягивая ему руку. — Прощаю тебя от чистого сердца. Но позволь мне сделать еще один вопрос. Я бы желал знать как ты теперь попал сюда и куда ты девался после того, как купил мне дом.
— Я вернулся в Александрию, ожесточенный и озлобленный против всех; жизнь между образованными людьми мне была невыносима; я удалился в степь, живу между мамелюками, которые любят и уважают меня, и мне с ними лучше чем с вашими европейцами.
Зулейко поблагодарил своего гостя за рассказ, пожалев вместе с тем, что тот так бесполезно проводит жизнь свою, и стараясь его уверить, что его место не в степи у дикарей, и кончил тем, что пригласил его к себе.
Гость его был тронут. Он вскочил с места и горячо поблагодарил Зулейко.
— Теперь я вижу, что ты вполне простил меня; но принять твоего предложения я все-таки не могу. Лошадь моя уже оседлана, слуги мои ждут меня. Прощай, Зулейко!
Друзья обнялись и поцеловались.
— Скажи мне свое имя, как зовут тебя? — спросил Зулейко. Тот долго и пристально глядел на Зулейко и наконец сказал:
— Меня называют царем степей, я разбойник Орбазан.
