— Так стало быть ты его видел! — прикрикнул старший.
— Ну да, коли прикажете, — робко говорил жид.
Воины побежали, а жид пошел домой, счастливый и довольный своею хитростью; но едва прошли сутки как дом жида опоганили нечистые воины, ворвавшись к нему в шабаш, и связав увели его к владетелю Марокко.
— Поганая ты собака! — вскричал взбешенный государь, — как ты смел обманывать моих слуг? Ты их услал за беглецом в горы, чтобы он между тем успел бежать к морю, где он чуть не уехал на испанском корабле! Солдаты! Берите его! Сто ударов по пятам и сто золотых штрафу.
В Марокко долгих судов не любят, там расправа коротка. Жида Абнера наказали без его спросу и согласия. Он проклинал судьбу свою, что должен был платиться своими пятками и казною каждый раз, как его величество соизволил потерять что-нибудь. Когда он удалялся из дворца при общем смехе грубой дворни, то придворный шут подошел к нему с утешением.
— Разве это не почет тебе, Абнер, что ты такой близкий участник всех царских бедствий? А если ты подаришь меня, то я могу всегда предупредить тебя за час или за два до всякой пропажи: тогда ты уж берегись, сиди смирно в своей жидовской улице. И носу наружу не показывай.
Вот и вся сказка.
Невольник замолчал, а наша молодежь вспомнила прерванный разговор. Писатель просил старца объяснить им, почему не одни дети, но и взрослые также любят слушать сказки.
— Ум человеческий, — начал старец, — легче и подвижнее воды, которая протачивает мало-помалу даже самые твердые вещества. Ум человека легок, свободен как воздух и чем выше он возносится от земли, тем становится чище и легче. Отсюда в человеке потребность возноситься в высшие слои мышления, где ему вольнее, где ум его не стеснен, как напр. в сновидениях. В сказках мы будто живем с теми людьми, с ними думаем и чувствуем. Слушая рассказ невольника, вымышленный третьим лицом, — вы будто вместе изобретаете, вы не останавливаетесь на том, что вам говорят, а дополняете своим воображением; сказка кажется былью, быль сказкой потому, что вы духом и всем существом своим углубляетесь в сказку.
— Хоть я вас и не вполне понимаю, — сказал молодой купец, — но это правда, что иногда до того углубиться в сказку, что она может казаться былью. Так я помню, как будучи детьми мы играли, что живем на пустынном острову и заботимся о том, как будем жить, чем кормиться; мы даже строили себе хижинки в кустарниках и ожидали появления доброго духа, который должен был предсказать нам конец мира. «Сойдите ко мне в хрустальный замок, — думалось нам, — что он скажет — там будут служить вам слуги мои мартышки».