Тут старца перебили; за ним пришли, сам Али-Бану требовал его к себе, и молодежь видела, как шейх усадил его возле себя. В удивлении они смотрели друг на друга. «Кто же он такой? — говорили они, — мы думали, он простой нищий, между тем сам Али-Бану его так чтит!»
И они обратились с вопросом к надсмотрщику над рабами шейха.
— Как, вы не знаете этого человека? Ведь вы же с ним разговаривали? Шейх это заметил и сказал, что вы должно быть достойные люди, коли с вами знается этот старец.
— Да кто же он? Скажи на милость!
— Известный дервиш Мустафа, бывший воспитатель сына Али-Бану.
— Как, это Мустафа? Известный ученый? Это он говорил с нами? И так просто и понятно, точно наш брат?
Не успели говорившие опомниться, как новый посол от Али-Бану пришел за ними. Шейх желал их видеть и поговорить с ними. Они смутились. Говорить с таким важным лицом при многолюдном собрании — было нелегко. Собравшись с духом, они пошли. Али-Бану сидел на богатых подушках, возле него ученый старец в изношенном платье также на богатых подушках, и грубые сандалии его лежали на дорогом персидском ковре. Но его славное старческое лицо было достойно такой чести.
Едва молодые люди подошли к ним, как сам шейх приветствовал их, сказав, что рад их видеть у себя и жалеет, что Мустафа их прежде не привел к нему.
— Который же из вас писатель? — продолжал он.
— Я, к вашим услугам, — отозвался тот.