Тут Алмансор более не выдержал и горько заплакал.
— Стало быть ты не знаешь, что эти скоты со мною сделали? Ты не знаешь, что я с тех пор более не видал ни отца, ни родины моей!
Воин нахмурился.
— Быть не может, чтобы тебя увезли в то время.
— Да, я здесь с тех самых пор, как вы ушли из Египта. Один из генералов ваших отдал меня какому-то злому врачу и платит за меня деньги, но тот колотит меня и голодом морит. У меня к тебе будет просьба, — продолжал он доверчиво, — помоги мне в моем горе.
Собеседник его улыбнулся и спросил чем он может ему помочь.
— Видишь в чем дело, — начал Альмансор, — просить у тебя я ничего не стану, ты сам человек небогатый, на тебе все та же шинель и шляпа, что были тогда, видно дела твои не поправляются; но вы выбрали себе нового султана, и может быть ты знаешь кого-нибудь из его приближенных?
— Ну? Что же дальше?
— Попроси ты их, чтобы замолвили за меня словечко султану, выпросили бы мне свободу и отпустили бы меня на родину. Но тогда мне понадобятся и деньги на дорогу; только дай мне слово, что ты никому об этом слова не скажешь. Беда моя, если узнает доктор или арабский профессор!
— Кто это арабский профессор?