Клаузен. Что поделаешь! Придется вам ознакомить меня.
Ганефельдт. Я не хотел бы вас огорошить.
Клаузен. Что значит – огорошить? Вы ведь знаете, для чего вы сюда пришли. Скажите мне просто. Итак, это затруднение? К затруднениям я привык. Ваш совет был хорош – пойдем им прямо навстречу.
Ганефельдт. Я согласился взять на себя это дело, потому что сказал себе – оно будет в хороших руках. Я долго проверял себя и пришел к заключению, что никто лучше меня не сможет быть… ну, так сказать… доверенным обеих сторон. В этом смысле, я полагаю, вы и примете эту мою нелегкую миссию.
Клаузен. Возможно, что в последний момент мои контрагенты[51]Мои контрагенты – люди, с которыми Маттиас собирается заключить сделку о продаже фирмы. привлекли вас к делу о передаче моих предприятий. Но я сказал свое последнее слово, и все иное не будет иметь значения.
Ганефельдт. Вопрос идет не о передаче ваших предприятий, а о ваших разногласиях с детьми.
Клаузен (бледнеет и волнуется). Разногласий между мной и моими детьми нет. Мои дети ведут себя непристойно, и я сделал из этого свои выводы. Вот и все, что можно сказать.
Ганефельдт. Никто более меня не сожалеет, что дело зашло так далеко. Вы известны как человек миролюбивый. В деле с детьми тоже нетрудно прийти к полюбовному соглашению, если вы проявите здесь свое прославленное миролюбие. Но оно, видимо, вами утеряно.
Клаузен. Если вы уполномочены выкинуть белый флаг и принести мне их повинную, я готов к немедленному примирению.
Ганефельдт. Я не размахиваю белым флагом. Наверно, мне было бы тогда гораздо легче. Одно только могу сказать: при некоторых уступках с вашей стороны не исключена возможность отмены некоего мероприятия, которое ваши дети считали необходимым.