Инкен. Завтра тебя снова будет окружать жизнь.
Клаузен. Кстати, известна ли вам, дитя мое, судьба некоего тайного советника Клаузена? Это был один из самых уважаемых людей; теперь общество его выплюнуло, он – только плевок, который растаптывают ногами.
Инкен. Ничего не помогает. Нужно действовать! Винтер!
Винтер входит с одеждой и шубой.
Клаузен. Винтер, вы как-то выросли за это время! Поверьте мне, вы – бог! Да-да! Несчастье открывает человеку глаза. Вы не должны ради меня утруждать себя, Винтер. Меня ограбили, раздели, духовно убили и физически обесчестили! А потом бросили на улицу под копыта, колеса и подошвы! По сравнению с вами я – ничтожество, грязь, а ваше место, Винтер, среди богов!
Инкен. Маттиас, Маттиас, возьми себя в руки! Мы добьемся для тебя полного удовлетворения.
Клаузен глубоко вздыхает, откидывает назад голову и впадает в забытье.
Надо побороть эту слабость. (Подошедшим Эбишу и фрау Петерс.) Дядя, где у тебя коньяк? – Принеси чай, мама! Мне уже чудится сирена автомобиля Ганефельдта. Нельзя выдавать его врагам!
Фрау Петерс и Эбиш быстро уходят, чтобы принести требуемое.
Гейгер (вглядываясь в Клаузена). Вряд ли он вообще может ехать в таком состоянии.