Фрау Петерс. Знаете, что она мне на это скажет: «Мать, ты что, меня в девки записала?»
Ганефельдт. Я не считаю Инкен способной на такие слова.
Фрау Петерс. А я считаю ее способной еще на худшее. Она может и в воду броситься: в вопросах чести она так же щепетильна, как ее отец.
Ганефельдт. Так вот, фрау Петерс, я сказал все. Вы прекрасно знаете, кто такой господин Кламрот. С профессором Вольфгангом Клаузеном я сидел в школе за одной партой; его жене – пальца в рот не клади!.. Нечего таить – над вами собираются черные тучи.
Фрау Петерс. Так это идет не от тайного советника? Они думают, что он расстанется с Инкен?
Ганефельдт. Весь вопрос в том, кто сильнее… А вот и ваша Инкен. До свидания. Действуйте так, как вы найдете нужным.
Ганефельдт уходит. С противоположной стороны появляется Инкен, в летнем платье. Она медленно приближается и, останавливаясь через каждые несколько шагов, склоняет лицо над большой коробкой конфет, берет их оттуда одну за другой, кладет в рот и снова делает несколько шагов, осматривается каким-то отсутствующим взглядом; по-видимому, она совершенно забыла обо всем окружающем. Внезапно ее замечают ребятишки, окружают и просят конфет. Инкен высоко поднимает коробку и отбивается от малышей.
Инкен. Нет, нет, нет! Они горькие, несъедобные. А вы плохо ведете себя…
Фрау Петерс. Слушаться! Марш в оранжерею! (Прогоняет детей.)
Инкен. Не могу же я раздать им такие чудесные конфеты. Раз-два-три – мигом очистят коробку.