Фрау Петерс. Подойди-ка, присядь на минутку, Инкен!
Инкен. Ах, мама, если ты опять прожужжишь мне все уши об этом знаменитом деле, за которое я никак не могу отвечать, то лучше я не сяду. Поступай как найдешь нужным, я ничего не могу поделать.
Фрау Петерс. Что ты, собственно говоря, думаешь обо всей этой истории, Инкен?
Инкен. Разное. Там видно будет, верно ли это.
Фрау Петерс. По сравнению с ним ты ребенок, – ему за семьдесят.
Инкен. Но я тем не менее вижу: он нисколько не огорчается, что я моложе.
Фрау Петерс. Он? Еще бы он огорчался! Ты, право, наивна, дитя мое. Но для общества, для всех более или менее разумных людей будет иметь значение, что семидесятилетний старик заглядывается на подростка.
Инкен. Подростка? Дорогая мама, ты ошибаешься во мне.
Фрау Петерс. Возможно. Я тебя действительно не понимаю. Ты знакома со многими молодыми людьми, тебе делали предложения молодые врачи, юристы и инженеры. Не станешь же ты внушать мне, что в твоем возрасте можно предпочесть старого, извини меня, чопорного господина.
Инкен. Вот как! Если он не станет моим мужем, я застрелюсь.