Инкен. Разница возраста здесь ни о чем не говорит.

Клаузен. Дайте мне слово, Инкен… Инкен, ради моей любви к вам: не преграждайте мне этот выход! Поклянись оставить меня одного! Если бы мне пришлось опасаться, что ты пойдешь по моему пути, я и в могиле не нашел бы себе покоя.

Инкен (в слезах). Я все время слышу, что должна оставить вас одного, не закрывать вам выход, не идти с вами по одному пути, не нарушать вашего покоя… Если это серьезно – быть может, я найду в себе достаточно воли…

Клаузен. Инкен, вы не хотите меня понять! Я не имею права связывать вас с моей судьбой. Но я обещаю, если обещаете и вы, что не воспользуюсь этим выходом. Именно с вами я не должен был говорить об этом.

Инкен. Это потому, что мой отец так необдуманно пошел по такому пути?

Клаузен. Оставим эту тему, Инкен. Будь я молод, я создал бы вокруг тебя новую жизнь. Ты бы забыла о смерти, Инкен! А так, слава Богу, есть другой выход из моего конфликта, назовем его отказом от счастья из чувства долга.

Инкен. По-моему, это было бы убийством души, преступлением худшим, чем убийство физическое.

Клаузен (с мукой в голосе). Разве это возможно? Такой ребенок, как вы, и я вам дорог, Инкен?

Инкен. Нет, что вы?! Я не выношу вас.

Клаузен (встает, глубоко взволнованный, ходит взад и вперед, сбивая тростью головки лилий. Останавливается перед Инкен). Я должен сказать теперь всю правду. Может быть, она покажется тебе туманной, Инкен. Во мне сменяются день и ночь… «Сияние рая чередуется с глубоким, страшным мраком».[34]Цитата из «Фауста» Гёте («Пролог на небесах»). Почему мне не процитировать Гёте, – он так метко сказал. Когда меня озаряет райский свет, я вижу синее небо и тебя, красные лилии и тебя, золотые звезды и тебя, голубые швейцарские озера и тебя, замок на высокой горе с зубцами и знаменами и в нем тебя, солнце и тебя, месяц и тебя. Одним словом, Инкен, тебя; я вижу тебя! Тебя! Но вот подкрадывается зловещая ночь, и появляется известный всем с детства дракон, который все это пожирает. После Ормузда властвует Ариман.[35]Ормузд и Ариман – бог добра и бог зла в древнеперсидской религии. Тогда я спускаюсь в мрачное подземелье Аримана, где пахнет горелым мясом и раскаленным железом. Там, внизу, я истекаю потом и кровью. Там, внизу, обитают привидения, подобные вампирам. Там, внизу, становятся вампирами те, что наверху были ангелами.