Вольфганг. Никто не может требовать от меня, чтобы здесь, перед портретом покойной матери, я подавлял в себе чувство возмущения и отвращения.
Кламрот. Могу только сказать, что в этом есть и хорошее. Мы теперь все ясно слышали, какая судьба нас ожидает.
Штейниц. Да, вы это слышали ясно. И было бы большой ошибкой сомневаться в значении слов, сказанных таким человеком, как тайный советник.
Беттина (хватается за голову). Я больше ничего не понимаю! Я как безумная!..
Вольфганг. Этого понять нельзя. Или, может быть, вы, доктор, объясните мне, как уста нашего отца, который выше всего на свете ставил свою семью, могли произнести такую угрозу?
Штейниц. Его тягчайшим образом оскорбили. Он раздражен.
Эгмонт. И все же – это слишком! Он грозит выгнать из родного дома всех своих детей.
Штейниц (прислушивается). Петерс уехала – тайный советник возвращается один.
Вольфганг. Я решился – я ему отвечу!
Все ждут страшного взрыва гнева. Однако тайный советник входит совершенно изменившийся, спокойный и непринужденный, будто ничего не произошло.