Инкен разглядывает письмо и вертит его в руках.
Винтер. Собственно говоря, посыльному приказали вручить его лично.
Инкен. Собственно говоря или не собственно говоря – никто мне не помешает вскрыть письмо, если у меня подозрение, что в нем содержится что-то неприятное для Маттиаса.
Винтер. Значит, фрейлейн, вы сами отдадите письмо?
Инкен. Конечно, господин Винтер, отдам.
Гейгер. Если не ошибаюсь, этот Ганефельдт на стороне детей Маттиаса?
Винтер (разрешает себе очень многозначительно кивнуть головой). Всецело и целиком на их стороне, господин профессор. И кто знает, какой ужасный яд в этом конверте! Ах, господин профессор, если бы вы приехали раньше!
Гейгер. Почему?
Винтер. Вы – единственный, кто может повлиять на фрейлейн Беттину и господина Вольфганга.
Инкен (встает). Что это, в конце концов? Здесь каждый день, каждый час видишь привидения.