Нет, она не может пойти с ним, сказала вдова смотрителя, а затем добавила:
— А вы знаете, что в вашем спектакле совсем нет солнца? Впрочем, он надолго затмил солнце и для меня.
Эразм решил переменить тему:
— Надеюсь, у Вальтера всего лишь легкое недомогание?
— Вальтер?! Что с Вальтером?
Эразму пришлось рассказать о болезни мальчика. Правда, он лишь мимоходом говорил с врачом.
— Вальтер болен? О господи!..
И она бросилась прочь, мгновенно скрывшись за калиткой. А Эразм отправился в замок.
На террасе замка его встретили рукоплесканиями и радостными возгласами. Приветствия были вполне искренними, несмотря на то что до его появления тут высказывались всевозможные «за» и «против». Без сомнения, то был настоящий триумф, это сквозило в каждом слове, обращенном к Эразму. Для начала его подвели к князю, который в полной тишине, изредка нарушаемой ревом огромного оленя, выразил свою благодарность и восхищение и вколол ему в галстук — почему-то руками обер-гофмейстера — бриллиантовую булавку. После чего снова грянули аплодисменты и приветствия.
У виновника торжества уже ныла рука от пожатий. Резервуар его самомнения был слишком мал, чтобы вместить в себя такое обилие похвал, многие из них бесцельно падали на землю, ибо слуховые каналы его ушей были слишком узки для них. Доктор Оллантаг поднял свой бокал и воскликнул: