Он остановился, протер глаза: правда это или привиделось? Он было поверил, что ему просто померещилось — сетчатка глаза обманула его. Но вот обманчивые блики в глазах растаяли, и он словно окунулся во мрак. Все же Кильблок был уверен, что не собьется с пути, и стрелой бросился туда, где только что светился огонек.
Сквозь грохот и гул к нему прорывался из мрака голос жены, всячески поносившей и упрекавшей его: напрасно поехали, сидели бы лучше дома и всякое такое.
Прошло несколько минут. Теперь наконец-то послышался вроде собачий лай.
Кильблок облегченно перевел дух. И вдруг — отчаянный крик, удар, брызнули искры из-под коньков… Нечеловеческим усилием он рывком развернул и остановил сани.
Трясущаяся рука жены судорожно вцепилась в него: Кильблок понял, что Марихен заглянула в глаза смерти.
— Ну чего ты, миленькая, не бойся! Что такое стряслось? — успокаивал он жену, но голос у него дрожал, а сердце словно стиснула холодная, как лед, мертвая рука.
Марихен била дрожь, казалось, она потеряла дар речи.
— Ох, господи, боже мой, ох… — только и смогла она проговорить.
— Да что, что случилось-то? Вот трусиха! Говори скорей, господи, да говори же ты!
— Там… Там… — выдохнула жена, — я слышала, правда, слышала… Там вода! Открытая вода!