После таких слов мне стало ясно, что я имею дело не с обыкновенным нищим.
Я спросил, как он попал к Граупе. Он пожал плечами и не пожелал говорить об этом. Важные господа, заметил он, порой мало чем отличаются от грубого уличного фокусника. Хорошенькая девочка или дрессированный зверек — для них все едино. Ничего не меняется от того, что они могут позолотить свои пороки.
— Мы поспешили убраться оттуда, — заключил он свою речь.
Знает ли арфист здание с куполом на Монте Моттароне, спросил я.
Он снова пожал плечами.
— Так, немного!
Тем временем Ага-Миньона метнула на меня быстрый взгляд.
Мы условились встретиться снова, но я не застал их на старом месте, и все мои попытки разыскать их были безуспешны.
Не так уж трудно было понять, почему нищий философ затеял эту игру в прятки. В его старом, но все еще молодом сердце проснулась любовь к моей Миньоне, и чувство это было мне слишком понятно. Я и сам был отравлен им.
Всем хорошо известно, как действует эта отрава. Это колдовство, с которым борешься и которым одновременно наслаждаешься, колдовство, которое терзает и приводит в экстаз, но прежде всего порабощает Без сомнения, и мое отношение к Миньоне было таким колдовством, в котором слилось неизлечимо-болезненное начало со здоровым.