— О чем это вы? — с некоторым испугом спросил Фридрих.
— Вы, верно, знаете, что этот паук обычно садится на острие травинки поблизости от муравейника, и ему ничего не надо делать другого, как только сбросить бегущему внизу мирмидонянину[24]Согласно древнегреческому мифу, мирмидоняне, ахейское племя в Фессалии, произошли от муравьев. клубочек своей пряжи. Все остальное доделывает уже сам муравей. Запутавшись, он становится совершенно беспомощным, и крохотный паучок с удовольствием его пожирает.
— Если бы вы, коллега, видели, как наша малютка исполняет свой танец, — сказал Фридрих, — вы бы, наверно, отвели ей скорее роль муравья, задушенного таким пауком.
— Может быть, — прозвучало в ответ. — Кто-то из поэтов сказал, что этот пол сильнее всего, когда он слаб.
Меж тем Ингигерд вызвала сенсацию новым развлечением, которым она была обязана мистеру Ринку, ведавшему корабельным почтамтом. Она играла с прелестной собачонкой, и этот комочек белой шерсти величиною с два кулака лежал у нее на коленях. А развлечение состояло в том, что этот белый медведь en miniature[25]В миниатюре (фр.). своим смешным, тоненьким фальцетиком лаял на большую кошку, обитательницу парохода, которую Ринк держал перед его глазами.
— С вашего позволения, мистер Ринк, — сказал Вильгельм, — мы сегодня наконец-то выспимся.
— I always sleep well,[26]А я всегда хорошо сплю (англ.). — флегматично ответствовал почтовый чиновник, держа горящую сигарету перед тяжелым, мягким телом свисавшей с его руки кошки.
— Посмотрите-ка вниз, коллега!
С этими словами доктор Вильгельм открыл находившуюся поблизости дверь, через которую можно было заглянуть в глубокую квадратную шахту, до середины заполненную тысячами пакетов. По ним можно было ходить в сапогах. Всем этим должен был заниматься почтовый чиновник.
— Не считая писем, — спокойно добавил мистер Ринк.